mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

Categories:

опять об мордовскую вышивку

(по просьбам трудящихся, продолжение вот этого: http://mmekourdukova.livejournal.com/181241.html ), картинка для привлечения внимания).



 

 

...Если мы попытаемся для начала облагородить сам материал и возьмём вместо грубого домотканного холста отлично выделанное полотно – получится ли лучше? Нет, как ни странно: текстура полотна будет слишком регулярной, скучноватой, и вдобавок слишком плотной, чтобы позволить нитям вышивки ложиться свободно и естественно – нам придется взять нитку потоньше, стежки делать помельче, что повлечет за собой изменение пропорции между размером стежка и размером удобовоспринимаемого глазом орнаментального мотива. Придется менять устойчивые принципы стилизации: вместо улучшения последует разрушение стиля, фатально связанного с материалом. А если мы обогатим цветовую палитру и добавим к исконным, классическим красному и чёрному – жёлтый, синий, зелёный? Тоже никакого значимого улучшения: изобразительные схемы, черно-красные на белом фоне, настолько просты, необходимо-достаточны, плоскостно-силуэтны, что просто не оставляют места для сколько-нибудь весомого присутствия четвёртого цвета. Незначительные вкрапления синего или зелёного почти неощутимы, а значительные парадоксальным образом огрубляют цветовую гамму, снижают её выразительность, при этом ровно ничего не добавляя к изобразительности... О том, чтобы использовать нитки десяти и более оттенков, нечего и думать – это было бы не обогащением, а полным разрушением стиля. Но тогда, может быть, нужно развивать, усложнять изобразительные формулы, стремясь ко всё большей их дифференциации? До известных пределов можно идти этим путём – но всякое усложнение будет связано с увеличением числа первоэлементов, стежков или крестиков, «задействованных» в формуле.

 

Так, например, вполне узнаваемый, выразительный и пропорциональный, хотя и очень обобщённый образ птицы можно получить в пределах 400 первоэлементов – стежков или крестиков (20 на 20). Доведя их число до 1600 (40 на 40), мы получим возможность снабдить нашу птицу глазом, расположить перья на крыле в два ряда – но и только. Если в стремлении ко всё более подробному и «похожему» образу – например, для показа всех пальцев птичьей лапы, щели клюва, или для уточнения видовой характеристики (орёл, павлин или петух) мы позволим себе ещё более увеличить число первоэлементов, то, во-первых, птица рискует не уместиться на рубахе или полотенце – ведь размеры стежка неизменны. А во-вторых, крупные формы (тело птицы) превратятся в огромные плоские пятна, и придется заполнять их орнаментом, который ничего не добавит к изобразительности. Для дальнейшего шага в этом направлении нам понадобятся средства объемной трактовки формы. Прибегнем ли мы к шитью нитками различных оттенков, ко сгущению и разрежению стежков или к тому и другому вместе­ – эти ухищрения останутся «неродными», несвойственными данной технике. Они будут толкать вышивку в сторону живописи, и вдобавок увеличивать риск художественных ошибок: больше первоэлементов – больше шансов ошибиться, сделать неправильный выбор. В вышивке ошибаться накладно: придется пороть и перешивать, не то что в живописи, где ничего не стоит стереть или закрасить. Так вот и оказывались обреченными на стагнацию некоторые из архаических техник – те, в которых изобразительный первоэлемент был слишком крупным и негибким, а исправления трудоемкими или невозможными (как, например, в татуировке).

 

Так происходила естественная поляризация техник: «тупиковые» застывали на первобытном, чисто номинативном уровне изобразительности на тысячелетия – и образовывали сферу прикладного искусства. А вот «удоборазвиваемые» техники двигались дальше – за счет бесконечной малости и гибкости их первоэлемента – окрашенной точки на плоскости (в скульптуре – заполненной точки в пространстве). Живопись легко и естественно, прямо-таки незаметно перешла с первобытного номинативного уровня на уровень собственно изобразительный и встала таким образом на путь долгий, извилистый и тернистый – но неизбежный.

 

Значение первобытного периода истории изобразительного искусства в том, что в это время сложились самые первые, самые элементарные клише для всех значимых объектов мира видимого и невидимого. Клише эти и были впоследствии подвергнуты уточнению, шлифовке, а затем все более тонкой дифференциации, например: «человеческая особь женского пола» – «женщина» (в отличие от девушки) – «царица» (в отличие от простой женщины) – «молодая» (в отличие от старухи) – «красивая» (в отличие от безобразной) – и, наконец, такие нюансы типов, характеров, настроений, как «скромная», «благочестивая», «итальянка», «русская», «страстная», «утонченная», «глупая», «веселая»... читатель может сам продолжить этот список.

 

Все эти невероятно широкие возможности обусловлены невероятной свободой, которой обладает живописец в пределах своей техники (сравним её с возможностями техники счетной вышивки в терминах сей последней: живописец располагает канвой размером в сколько угодно ячеек на сколько угодно, а каталог его вышивальных ниток во много раз превосходит даже всё текстильное великолепие наших дней). Но где свобода, там и риск. Шире и утонченнее возможности – больше шансов ошибиться. Поэтому выходившее из младенчества человечество так упорно держалось за первобытные клише и рецепты, принимая новшества лишь в малых дозах и только тогда, когда они были несомненно хороши. Основными требованиями к произведению искусства были: строгое следование принятой технике и технологии; узнаваемость и всем-понятность каждой из клишированных формул; наконец, чистота исполнения этой формулы, её отточенность, её, так сказать, абстрактная красота. Лишь удовлетворив этим требованиям, как бы «утвердившись на их камени», художник позволял себе продвинуться дальше. И на каждом этапе завоевания изобразительности происходила стабилизация завоёванного, освоение его в такой степени, которая обеспечивала бы красоту и регулярность этого нового клише: сама по себе изобразительность ценности не имела, представлялась сырой, непереваренной, без которой вполне можно – и нужно – обойтись. Пройти художественную профессиональную подготовку означало накопить известный запас клише, вернее, усвоить ранее накопленный другими запас настолько, чтобы пользоваться им естественно и естественно обогащать его новыми находками. Установка обучающегося живописи была не на то, чтобы найти в природе подходящий объект и поточнее его воспроизвести с натуры или по памяти, а на то, чтобы узнать секрет правильного воспроизведения суммарного – или даже идеального – объекта и затем применять этот секрет на практике.

(пусть будет конец цитаты)

 

Tags: сложное о ремесле, цитаты из меня
Subscribe

  • храм Августа и Ливии

    нырнув в свои архивы за ерундовиной, за осенней обрезкою городских бульваров, вспомнила, что я в своё время так и не показала вам города Вьена,…

  • Вандемьера десятого числа

    Ангелы Блошки подарили мне загадошную книгу. «Конкорданс двух эр, Французской и Григорианской». Содержит, как и сказано,…

  • очевидно же

    Загадка, по-моему, простенькая, но мало ли. Что изображает, или как называется, эта картинка? Она из сильно провинциального музея, так что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments

  • храм Августа и Ливии

    нырнув в свои архивы за ерундовиной, за осенней обрезкою городских бульваров, вспомнила, что я в своё время так и не показала вам города Вьена,…

  • Вандемьера десятого числа

    Ангелы Блошки подарили мне загадошную книгу. «Конкорданс двух эр, Французской и Григорианской». Содержит, как и сказано,…

  • очевидно же

    Загадка, по-моему, простенькая, но мало ли. Что изображает, или как называется, эта картинка? Она из сильно провинциального музея, так что…