mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

Category:

Это было в Краснодоне

(Вдохновлено постингом, куда заглянула по ссылке у френдессы. Там рассказывалось о девушках лет этак двадцати, которые впервые слышали слово «молодогвардейцы»).




Сначала – результаты опроса, проведенного прямо сегодня на моих обычных подопытных кроликах, учениках из двух групп (большинство моего возраста, образование почти у всех высшее). Кроме бельгийцев, там были ещё: испанка, француженка, англичанин, русская из потомков первой эмиграции и полька. Вопрос – дорогие ребята, сколько имён героев Второй Мировой войны вы можете назвать наизусть, не сходя с места?

Так вот, дорогие френды, мои ребята практически ни одного имени не назвали. Предлагали мне генералов и маршалов, а когда я уточнила содержание понятия «герой», одна только полька вспомнила троих, а все замолчали окончательно. В обеих группах.

А вы говорите – молодогвардейцев не знает молодёжь в России.

В связи с этим почему-то захотелось рассказать,

как менялась интерпретация одного и того же феномена, именуемого «подвиг молодогвардейцев», на очень коротком промежутке времени (мои школьные годы), и на очень небольшом расстоянии (от Абхазии до Луганской области).

Моё воспитание в школьные годы было, так сказать, полутораэтажным.  Оно захватило если не два, то полтора поколения уж точно. Лучшим во мне-школьнице я обязана старшему поколению, деду и бабке с материнской стороны, в чьём доме в Абхазии я подолгу жила и училась в тамошней школе. Оба были школьные учителя классической сталинской закалки, в доме водилось много методической литературы, изданной в 40-х – 50-х годах,  и сама школа, в силу замедленного и неполного отмирания культа Вождя в этом регионе, культурно отставала от той русско-украинской провинции, где я училась по преимуществу. Очень патриархальное в Гагре было заведение, по форме и по содержанию.

Там, в Гагринской школе, я застала практически нетронутой интерпретацию, заданную фадеевской эпопеей и герасимовской фильмой. Роман был обязателен к прочтению ( а в других местах его в те же годы «проходили» по отрывкам в хрестоматии), на него отводилась чуть ли не целая учебная четверть, писались сочинения вроде «Сравнительная характеристика Нонны Мордюковой Ульяны Громовой и Любови Шевцовой», а клятва молодогвардейцев была обязательна к заучиванию наизусть, кроме шуток (замечу, что это – единственный из выученных мною наизусть в школе текстов, который я после экзамена забыла немедленно и навсегда). По случаю изучения романа в классе вспомнили, что я была «понаехавшая», и как раз из тех легендарных мест, с трепетом меня расспрашивали про этот питомник героев – Краснодон. В те времена ещё вполне мыслимым делом были дальние групповые и даже индивидуальные паломничества к мемориалу, так что на меня как бы пал отдаленный отблеск славы и некоторая зависть одноклассников. 

А завидовать было нечему – я вплоть до окончания школы мемориала не видела. Хотя школьные экскурсии организовывались не раз, но я как-то всё не попадала – то, сдав экзамены досрочно, сбегала на каникулы на неделю раньше всех, то родители просто не давали мне этого червонца на мероприятие, там, мол, нет ничего любопытного. Так что первое моё паломничество в легендарный городишко состоялось только в 16-летнем возрасте (1980-й год), с соучениками по Луганскому художественному училищу.

Удивляться я начала сразу же, как только автобус тронулся с места и экскурсовод завела заученную рацею о хорошо знакомых мне по Фадееву-Герасимову событиях и лицах. Я ведь усвоила «сталинскую» версию их освещения (белокурые бестии цвет советского юношества, воля и верность, целомудрие, личное обаяние, блестящее воспитание и образование, букет всевозможных дарований, валькирии и зигфриды). Сначала я была поражена циничным отношением моих спутников к тому, о чем нам рассказывали. Народ  (почти все ехали не в первый и даже не во второй раз) жевал бутерброды и перекидывался двусмысленными шутками.  Экскурсовод же поразила меня напоминанием о том, что роман Фадеева – художественное произведение, где реальные события могли быть изменены (зачем?! Чем Фадееву были плохи эти реальные?!) и сообщением о том, что лица, способствовавшие Гестапо в отлове членов «Молодой Гвардии», до сих пор продолжают жить в Краснодоне и по соседству от него (как?! Их не растерзала разъярённая толпа?!)

Но ягодки были впереди. Сочетание Богом забытого, нищего и дикого шахтерского поселения с шикарным (да, именно шикарным) дворцово-парковым мемориальным комплексом произвело на меня самое неприятное впечатление. Но в полный нокаут меня отправило сочетание шикарного советского музейного убранства (могучий дизайн, колоссальные фотографии, живопись и скульптура лучших мастеров соцреализма за последние 30 лет) с убожеством экспонатов, относящихся непосредственно к жизни и деятельности героев. Не буду вдаваться в детали, они ужасны. Через час сосредоточенного разглядывания витрин я твёрдо знала, что нам бессовестно лгали, и это были не валькирии и не зигфриды и не цвет советского юношества, а совсем, ну вот совсем наоборот.

А роман я  перечитала ещё раз уже в перестройку. После того как увидела на ТВ перестроечный материал о Краснодоне. Там окончательно расставили точки над i. Группа малолетних террористов, не только втянувших в свои захватывающие игры десятки других глупых школьников, но и навлекших на головы своих мирных сограждан непрерывную цепь карательных акций. Когда «гвардейцев» удалось арестовать, население города радовалось больше, чем оккупанты. Родители в ужасе отвернулись от своих детей, когда узнали об их делах. После освобождения Краснодона горожане (в том числе семьи молодогвардейцев) не желали принимать никакого участия в извлечении их останков из шахты и торжественном их захоронении, не взирая на спущенный сверху сигнал о срочном всесоюзном прославлении членов группы. Все эти работы производились солдатами, в опознании помогала местная падшая женщина, которой нечего было терять. Тёмный ужас, в общем. Всё по той же схеме, что и с Павликом Морозовым и Зоей Космодемьянской, только на порядок гуще.

Правда, про Павлика и Зою я сама, своими глазами ничего не видела. А про молодогвардейцев видела целый музей. И до всякой перестройки, в свои шестнадцать лет поняла если не всё, то почти всё.

И, в связи с сегодняшним опросом – может, всё-таки лучше, когда о героях (или о выбранных в герои) меньше врут на государственном уровне? Может, лучше, когда героев помнят (или забывают) естественной памятью или естественным забвением? Без маятникового эффекта?

Tags: l'éducation sentimentale, далекое близкое, прошлый век, русские классики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 81 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →