May 30th, 2010

загадочная

литургические языки

Давно, в начале моего воцерковления, излагая житие мое одному бесконечно мной любимому и уважаемому священнику, я поведала, что одно время, в пионерском возрасте, училась в школе в Грузии (тогда СССР). Но грузинским не овладела – постоянно жить там не планировалось, и меня, к моему удовлетворению, освободили от этих уроков.

- Ты, матушка, дура, - сказал он. – Какую возможность упустила! Литургический язык!

Только сейчас я понимаю, насколько он был прав. В стране моего нынешнего проживания для нормальной церковной жизни (если хочешь хотя бы на чужие престольные праздники заглядывать), нужно владеть МИНИМУМ шестью языками. Тремя литургическими (славянский, греческий, румынский) и тремя живыми (французский, нидерландский, английский). Я в дефиците и дискомфорте: из списка владею тремя, в остальных едва улавливаю ключевые обороты. Плюс наличие разных переводов с литургических на живые языки. Самый грустный пример – «Отче наш» на французском. В ходу два варианта последнего прошения – в приблизительной  транскрипции «деливре-ну дю маль» и «деливре-ну дю малэн», то есть «избави нас от Зла» и, соответственно, «от Злого». Дружно распевая молитву Господню, на последней фразе гости прихода косятся на «коренных», застольщики друг на друга – как петь-то? И, как правило, все равно последнее слово сминают, а лукавый, небось, ухмыляется.

По этому поводу приходит в голову много всяких мыслей. Самая актуальная – славянский как богослужебный язык нужно сохранять как можно дольше, и не торопиться заменять не только живот на «жизнь», но даже влагалище на «ножны». Мелкие неудобства и даже анекдоты – это можно пережить. Печальнее будет утрата высокой и духовно важной способности понимать: слово, писаное и звучащее, значит то, что оно значит в ЭТОМ контексте. Способности воспринимать контекст как целокупное ДУХОВНОЕ послание. Утрата и даже ослабление этой способности – куда страшнее непонимания или там недопонимания отдельных слов.