August 3rd, 2010

загадочная

еще стажная картинка

Тема летних иконописных стажей не отпускает – первертная ностальгия?

Дважды, кстати, они проходили в Шевтони знаменитой. С посещением вечерних и утренних богослужений в любой из двух фракций по выбору и с трапезой от братии (разумеется, мяса всевозможные, не разбирая серед и пятниц). Я, признаться, по утрам предпочитала латынский храм «византийскому»: он светлый, продуманной архитектуры, расписан архимандритом Зиноном, и служат братья латынской фракции со вкусом, чинно. Все равно ведь не причащаюсь – так что я забыла у «восточных»? В этом кое-как сляпанном бункере с приставной репкой псевдокупола и сырыми углами? Расписанном какими-то греческими халтурщиками в 60-х годах и уже два раза с тех пор реставрированном? Разве что пение. Пение – да, трогательно, особенно будничное. Вот воскресное, трудами нового регента, сильно уклонилось и поползнулось, ну, это особая тема, пусть кто-нибудь грамотнее меня об этом напишет.

Так вот, еще картинка.

...Монах-бенедиктинец лет сорока явился на стаж по направлению от своей обители. Кисточку взял в руки впервые. Результат стандартный: на третий день доска безнадежно испорчена. Прикрепленный к брату-бенедиктинцу педагог ежечасно подсаживается поправлять, но тщетно – чуть отвернешься, все оказывается испорченным вновь и сугубо. В субботу стаж сворачивается, брат забирает свою доску. Она в таком состоянии, что созерцание ее может за четверть часа привести чувствительного христианина к тяжелой депрессии.

Через год этот же брат опять появляется на стаже, записавшись к прежнему же педагогу. Многострадальную доску он привез обратно – дописывать, а как же. За весь год он к ней ни разу не прикоснулся, и ни разу (сам признался) не присел хоть что-то порисовать или пописать красками. Проходят еще шесть дней поединка между ним и педагогом. Доска покрывается густой коростой наслоенных одно на другое исправлений и записей. К вечеру субботы из этого мутного месива с трудом вылепливается жалкое, натужное подобие оригинала. Брат лопается от удовлетворения, самозабвенно подкрашивает торцы доски, боясь прикоснуться к изображению – если что, поправить будет уже некому...

Для справки – один такой стаж, включая материалы, стоит более 500 евро. Возившийся с братом-бенедиктинцем педагог, если ему не мешать, написал бы икону того же размера за три дня. И взял бы за нее не более 300 евро.