August 23rd, 2010

ну-ну

Взрослые люди

Из беседы с френдом, очень точно и неагрессивно сформулировавшим то, что и от других приходится слышать нередко:
«...Вообще дело это очень тонкое. Я не то что оценивать или обсуждать, я даже думать не могу о какой-то оценке веры и религиозности другого человека. Сразу становится так страшно, что...
Я серьёзно говорю. Мне, что ли, этого человека судить? Я, что ли, могу заглянуть в душу и увидеть, что у него внутри происходит, когда он что-то такое утверждает?»

 
...Рефлекс самоанализа у меня срабатывает мигом – я, стало быть, оцениваю? Обсуждаю? Сужу то, что у другого человека в душе происходит между этим другим человеком и Богом? И мне не страшно?
Страшно, пожалуй. Но не очень. Взрослые ведь люди как-никак, мало ли что нам постоянно приходится делать страшное, и думать о страшном, и ходить рядом со страшным. Чего уж там.
И мы не то чтобы обсуждаем и оцениваем специально (идет ли речь о соседе, сослуживце или интернет-оппоненте в научном споре). Тут другое. Просто чувствуешь, насколько другой человек опытен.
Это как с любовью (земной, между полами которая). С обретением собственного опыта начинаешь понимать, как обстояли/обстоят дела у другого. Знает ли он, что это такое вообще, или думает, что знает, и послужило ли ему это знание к росту или к разрушению личности, много ли он дал и, соответственно, много ли приобрел. Все это бывает понятно без деклараций, а иной раз вопреки декларациям. Это как вот мальчишки (термин, конечно, не возрастной) между собой еще рассказывают о своих подвигах на сеновале,  а лица более опытные понимают, что там не было никакого сеновала, или слухи о том сеновале преувеличены.

Так я о чем бишь. Любой спор о гуманитарных материях между верующими во Христа Бога и не верующими в Него рано или поздно упирается в личный опыт, в разницу опыта то есть, а то к чему бы и спорить.

Образно выражаясь, если у кого сеновала не было... ХОТЯ БЫ сеновала... Не то чтобы на такого обязательно пальцами показывали, смеялись – кто ж такое будет делать? И так все ясно, и суждение и оценка совершаются автоматически. Зачастую бывает все ясно даже обеим сторонам, вот именно оттого, что минимальный опыт есть почти у всех.
Посмеются, а то и обзовут обидно – только тогда, когда неопытный будет навязчиво разыгрывать опытного перед теми, кого он не обманет. Трудно даме об этом писать, оставаясь в границах дозволенных цензурой оборотов.

Но опытные  (обоего пола) ведь поймут, верно?

загадочная

Свидетельство. Без выводов.

... Попросили поделиться в связи с известным документом, циркулирующим в сети и повергающим всех в панику.

Ювенальный приют (районный перевалочный для мальчиков, куда детей привозят прямо из семей) у меня прямо по ту сторону забора, я это заведение наблюдаю уже лет восемь чуть ли не изнутри и знакома с директором. Во-первых, приют часто пустует. Во-вторых, детей моложе десяти лет я там вообще никогда не видела, а представителей белой расы – крайне редко. Дети действительно запущенные, чтобы не сказать большего. Малоуправляемые такие детишки, и у нас с ними регулярно возникают конфликты, забор-то низкий. Директор этого заведения – большой подвижник, тем более что с применением силы к питомцам здесь строго. В России такие ребята давно бы были за решеткой и учились всему хорошему у старших товарищей. Мне приходилось в качестве катехизатора посещать отделение малолеток следственного изолятора в России, т. е. есть у меня некоторое представление об аде, которого избегают наши временные малолетние соседи.

Муж моей подруги Франсуазы Перси (школьной преподавательницы католической религии и тюрьмопосещательницы, матери четверых детей) заведует не перевалочным, а стационарным приютом для девочек в другом городе. Там я не бывала, но по рассказам – та же картина. Девочки в основном неевропейской этнической принадлежности и вытащенные из такой среды, что дальше ехать некуда. Беременные в 11-12 лет от своих же родственников. Жертвы эксцизии. Мусульманки, которых матери грозятся убить за появление на улице без паранджи, и иногда действительно убивают.

А вот о злоупотреблениях ЮЮ вообще слышать не приходилось. Зимой еще, когда в России стала крепчать паника, я взволновалась и нарочно поспрашивала – у меня много знакомых педагогов, православных в том числе – ни одного случая подстроенного «законного» умыкания  ребенка из благополучной семьи никто не вспомнил. Спросила и у знаменитой сестры Виталины. У нее на беседах-исповедях в год бывает более тысячи человек, и не с мелочами, а с самыми главными ужасами и несчастьями страны. Уж ей ли не знать, что происходит. Но она тоже ничего даже отдаленно похожего не вспомнила. И кстати рассказала, что в последние годы процедура взятия в семьи под опеку приютских детей, чьи родители живы, так усложнилась, что этого больше никто не делает.

 О здешней жизни можно много гадостей наговорить, но «ювенальное гестапо» - это выдумки чистой воды. ЮЮ в том виде, в каком она здесь действует – благо и для детей, и для общества. Без нее число малолетних неграмотных попрошаек, воришек, проституток и просто жертв насилия и произвола взрослых увеличивалось бы в геометрической прогрессии.