September 30th, 2010

котизГуббио

Слово и образ

Постоянные гости этого ЖЖ, я уверена, давно уже знают, что иконографическая схема и стиль изображения суть две совсем разные вещи. Что правильное богословие может сочетаться с совершенно неприемлемым стилем. Или, наоборот, безупречно христианский стиль может «продавать» сомнительное богословие.
Это в сакральном изобразительном искусстве. А в музыке как? Да примерно так же: и текст, и собственно музыка должны, ээээ..., соответствовать.
 «Правильный» текст в сопровождении сомнительной или даже духовно деструктивной музыки – с этим мы уже знакомы по самое некуда.
А как нам вот такое сочетание? Когда наоборот?


...Только не говорите мне, что здесь текст «всего лишь» нейтральный, и с чего это я окрысилась против нежного «мяу». По-моему, в данном контексте нежное «мяу» теряет свой нейтральный характер.
Или мне это только кажется?
...Вспомнилось еще, как в советские времена «нейтрализовали» духовную вокальную музыку. Пели, например, «Кто ны разлучит от любви тайной» - вместо «от любви Божией».
Не допетрили, совки желторотые, заменить на «мяв, мяв-мяв-мяв-мяв, мяв, мяв-мяв,  мяв-мяв-мяв».

епископмарков

Капризы демонологии в образе

В унаследованной мною выморочной библиотеке попалась вот такая прелестная вещица. Книжка-копейка из лермонтовской серии, изданная Ф. Павленковым за двадцать лет до октябрьского переворота. То есть Михаил Врубель в это время уже своего Демона написал, и маслом, и акварелью, во многих вариантах. А по соседству со врубелевским расходился большими тиражами для народа – такой вот Демон.

 
 

Такое вот параллельное богословие в образе. Как-то уживалось рядом.

(Напоминаю на всякий случай, что средневековая русская икона тогда еще не была «открыта», и средневековые демоны еще не «актуализировались» в сознании тогдашнего русского общества).