October 7th, 2010

загадочная

Пастырь Добрый, очень разный...

Вдогонку вчерашней теме, не могу не развернуть немножко. Из символических сюжетов этот, мне кажется, особенный. Во-первых, он из самых древних, с языческими корешками (вот рядом Гермес Криофор и Добрый Пастырь, в круглой скульптуре и в рельефе – почувствуйте, как говорят, разницу).

 

Во-вторых, этот христианизированный Гермес стал самой популярной из прочих аллегорий Христа, позаимствованных из язычества или Ветхого Завета (популярней Митры, Орфея, Ионы..). В IV-V веках без него, по-видимому, просто обойтись не могли:


В-третьих, он, после такой широкой популярности, надолго пропал из обихода вследствие решений Трулльского Собора.
В-четвертых (что большая редкость среди символических изображений) он при своем повторном и очень позднем «всплытии» принял узнаваемые черты Спасителя, превратился, так сказать, в Его икону + символический атрибут, и в этом качестве (только к XVIII веку) снова проник в Восточное христианство. Особый статус этой иконы определен не был,  сейчас она популярна наряду с Пантократором и стилистически может выглядеть весьма по-разному:


И, наконец, в современном Западном христианстве сейчас можно видеть симптомы возврата к той ситуации, против которой были направлены решения  Трулльского собора: Добрый Пастырь вновь теряет черты иконы и превращается в аллегорию, в символ.  
А по мысли Владимира Вейдле, так даже и просто в ЗНАК. Ниже символа то есть. Так – постепенно, но все же быстро – идет откат церковного искусства к тому уровню, с которого оно начиналось. На Востоке еще сосуществуют рядом и обычный Пантократор, и Пастырь-Добрый-переделанный-из-Пантократора, и нарративно-символический, и даже СИГНИТИВНЫЙ, вот такой, например, как на этом гобелене:

                              

А на Западе Пантократора уже нет давно. Есть только нарративно-символические  и сигнитивные изображения.  Двух тысячелетий истории священного образа как не бывало, плюнули и растерли...
Вот я думаю – может, лучше уж бы они Гермеса Криофора копировали?

загадочная

несходство идеалов

В свое время я подрабатывала французским репетиторством, пасла детишек первых пяти лет обучения  из специализированных гимназий.

Однажды читаем-переводим с одной симпатичной девочкой тошнотворный текст, скомпонованный ее школьными методистами. «Моя квартира». Монолог такой, полезный для заучивания наизусть – мы ведь, когда поедем во Францию, будем там всем рассказывать, где у нас стоит торшер и есть ли газ и электричество.
...А мама, хорошая такая мама, гуманитарий, тоже сидит и покорно слушает, спицами вертит.
Перелапав всю мебель в гостиной, детской и родительской спальне, мы с девочкой добираемся до кухни. Ух ты, плита у нас есть и мойка, и холодильник, и полки! Это – мамино царство. Сколько кастрюлек! На крючках – яркие фартуки. Все сияет чистотой.  Кухня – это мамина гордость...
...Тут раздается глухой клекот, звон упавших спиц и яростное «Вот поганка!!!», сопровождаемое ударом кулака в диванную подушку. Мы замираем.
Мама выдергивает у моей студентки школьную распечатку, несколько секунд смотрит на нее, борясь с желанием разодрать ее в клочки.  И, справившись с собой, наконец кладет ее на стол и внушительно говорит дочке:

- Если ты. Только вздумаешь. Повторить в классе эту безмозглую пошлятину. Обо мне... Поняла?!!

Самое интересное, что дочка поняла. У нее, к восьмилетнему возрасту, уже сложилось мнение о тех идиллиях, георгиках и буколиках, которые им выдавали для заучивания наизусть.