January 4th, 2011

ну-ну

Ноу-хау намба уан, ноу-хау намба ту.

В комментах ко вчерашней записи  заговорили о сложном. О том, как обучающиеся иконописанию переходят от, так сказать, базового уменя создавать на плоскости иллюзию формы – к высшему умению добиваться ипостасного сходства с прототипом, то есть с личностью святого илиподумать страшно – Самого Бога.
И в самом деле, это два разных умения. Мои студенты упражняются в течение двух лет, прежде чем перед ними впервые встанет задача достижения ипостасного сходства. Они полгода рисуют орнаменты, полгода – пейзажи, полгода – драпировки и полгода – некие отвлеченные руки, ноги и головы, так сказать, «головы вообще». Цель, которая ставится перед ними во все это время, проста – «чтоб было красиво». В идеале, конечно, красотой благородной, сложной и тонкой – а не пошлой, не вульгарной.

И только потом, когда они немного привыкнут, «тренируясь на кошках», перед ними дополнительно ставится  новая задача. Индивидуальное человеческое лицо – это всегда тайна, и даже светский портрет требует бережного отношения к оригиналу. Портрет, превращающий человека в натюрморт, есть нонсенс. Кольми паче икона, портрет обоженного человека или вочеловечившегося Бога, требуют внимания к сущности модели. И вот тут-то ученик, едва-едва овладевший наукой выстраивать в воображаемом пространстве сложное целое главы человеческой, начинает осознавать, какую ответственность он на себя принял. Он начинает понимать, что его понимание святости (то есть опыт богопознания и богообщения) самым прямым и нешуточным манером вылезает даже из самых первых этюдов. Чем лучше рисует ученик – тем сильнее выступает это понимание. Православный или инославный, западного или восточного происхождения, мужчина или женщина – всякий неизбежно, помимо своей воли, вносит в изображаемый лик свое видение святости. Которое может быть церковным – а может выходить из рамок церковности.

И тут уж не поможет ни техника, ни владение формой. Поможет только исправление, уточнение, согласование этого видения – с церковным.
Ну, конечно, я продолжаю вести себя со студентами как ни в чем не бывало, поправляю там и здесь, указываю на ошибки противу образца – повыше-пониже, посветлее-потемнее, потоньше-пожирнее...

Но на самом деле... На самом-то деле...