April 12th, 2021

молчу-молчу

что такое, по-вашему, теолог или же богослов?

Дорогая френдесса задала этот ребром-вопрос в каментах к ценному постингу о. Медведя.

А у меня появился повод поделиться недавним впечатлением.

Книга «Монастырь в миру» богослова протоиерея Валентина Свенцицкого давно пылилась на полочке, когда-то привезенная из очередного медвежьего половничества в Россию. Я полистала – нучо, ещё один школьный реферат по Игнатию Брянчанинову, тока толстый. Поставила обратно на полочку.

Так она там и стояла, пока я не наткнулась в Сети на, ээ, художественные расказы того же протоиерея.

Ознакомилась с замиранием сердца. Ну, как вам описать творчество писателя? Это же не картинки, не покажешь во мгновение ока. В двух словах - продукт относится к продукту раннего Чехова примерно так, как сей последний относится к продукту зрелого Мопассана.
То есть дно, днище.
А, или вот ещё – похоже на сценарии до-оттепельного советского кинематографа. Тот же уровень
раскрытия таинственных глубин сердца, тот же градус мастерства психологической рисовки (оба выражения болдом принадлежат тёте Вике). Это когда он пишет про нас, про мирян. А когда он пишет про духовное сословие, с мягким юморком, да – то просто волосы дыбом встают. Нет, не от мастерства психрисовки, а от мяхкого его йуморка применительно к таким героям и таким ситуациям.

И, значит, ознакомившись с беллетристикою богослова, с миром манекенов и уродов в русских народных костюмах, я взялась засучив рукава за его богословие. И одолела! Даже занятно было. Как же не занятно – видеть убогого пошляка, шьющего белыми нитками быдлопиесы из быдложизни, в роли наставника во всём этом, в  православной медитации, православном зикре джахри и зикре хафи и зикре аль-хавасс, тоже православном.

Как хорошо, хочу я сказать, что этот богослов писал также и беллетристику. А то ведь когда берешь в руки страниц пятьсот чистейшего богословия, то какой-то кредит респекта шевелится у тебя внутри, и – вот такой фокус! – ты читаешь, ты нудишь себя читать (или навыкаешь читать, нудочегоже нравятся мне эти наши духовные понятия, нудить и навыкать), и респект не колеблется. Потому что не может же учить тебя Молитве Иисусовой дешевый плоский бездельник-графоман, это был бы парадоскъ и оксюморон.

Мы же знаем наверняка, что только какая-нибудь аниматорша йогических курсов при провинциальном клубе где-нибудь в гнилых европах может быть обыкновенной стриженой печёной в солярии ТП, а вот наш православный учитель молитвы Иисусовой – он всегда Достигший Исихазма Исихаст. По определению. Смрад, любой смрад, полностью перебит ладаном.

Поэтому возможность полюбоваться на одно и то же лицо как с ладаном, так и без ладана – бесценна. Всё сразу встаёт на свои места.

Кстати, необязательно беллетристику писать. Богослов, богословствующий о православном зикре аль-хавасс, может и картинки рисовать, с картинками даже понятней.