mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

Category:

о Филокалии и Марсианских хрониках

«Педагогическая поэма» Макаренки у меня книга из любимых. И для поднятия тонуса хороша, и как инфа к размышлениям. Для поднятия тонуса – потому что это «Робинзон Крузо» + «Филокалия» в одном флаконе, причём  «Филокалия» незанудная, а «Робинзон» православный. Да, и ещё плюс «Марсианские хроники» же. Потому что они иногда для меня самые настоящие марсиане, эти почти ровесники моего деда. Всякий раз, перечитывая, открываю для себя что-то новое марсианское. Немыслимое в том социальном и психологическом пространстве, где живу сама.

 

Пара заметок про марсианское.

1.
«Педагогическая поэма» - подчёркнуто демократические хроники, парад смешения и в известном смысле дауншифтинга сословий. Причём смешение и дауншифтинг свежие, колония основана через три года после октябрьского переворота. Все члены коллектива, от бывших дворян до настоящих воров и бандюков от сохи, от лиц с университетским образованием до безписьменных  в сороковом поколении, поставлены в равные условия крайней разрухи и необходимости собственными руками каждый день  выполнять неквалифицированную, тяжёлую и/или грязную работу. А.С. Макаренко пишет обо всех насельниках колонии (о неграмотных и образованных, о начальниках и воспитанниках, о пахарях, кузнецах, свинарях, завхозах и педагогах, о подлецах и героях)  с одинаковым интересом и на той ноте равенства-братства, которую не подделаешь. Для сравнения - об окрестных хуторянах он пишет совсем иначе, безо всякой политкорректности помещая их в класс недочеловеков.

Но есть в колонии некий разряд людей, о которых А.С. не упоминает вообще, вернее, упоминает, но безлично. Эти люди являются сотрудниками колонии с самого начала и до самого конца, они каждый день работают рядом с другими, так ярко Макаренкой описанными, их несомненно все знают, постоянно видят и общаются с ними – но в книге у них нет ни лиц, не имён. А. С. называет их просто «кухня» - и только из этого можно заключить, что кормёжка воспитанников и сотрудников обеспечивается не ими самими, посменно, а неким особенным персоналом.  Вначале они стряпают на десяток человек – кондёр и картошку, к 1925-му году они стряпают на 400 душ – борщ и вареники со сметаной, жареную свинину и мороженое. Но на сцене они не появляются никогда. Они невидимки, морлоки, неприкасаемые, они несомненно есть, но их как бы нет вообще.

Вот что это, а?  Бессознательная барская отрыжка? Или наоборот - наивное игнорирование наёмников, не разделяющих радостей подвижнического строительства нового общества в одной отдельно взятой колонии? Не могу понять.

2.
Я не просто так с кондачка сравнила «Поэму» с «Филокалией» - кстати, славянский перевод «Добротолюбие» означает не только и не столько любовь к добру, сколько любовь к красоте. Макаренко пишет о грехах пороках человеческой души совершенно в традициях преподобных авторов знаменитой антологии – честно, прямо, профессионально, без «достоевщины». С полным сознанием того, какому легиону бесов он противостоит и с полной верой в то, что противостоять бесам всё-таки можно. Он пишет о лени, малодушии, безответственности, гордыне, подлости, называя вещи своими именами, порицая падших и похваляя крепких. О пьянстве пишет. Даже курению в неположенных местах достаётся.

И глухо, как партизан, молчит «об этом». О сладострастии, ага. Во всех формах его. Молчит. А ведь его колония – стоялый жеребятник, сначала десятки, а потом и сотни мальчишек в самом что ни на есть гормонально озабоченном возрасте. Плюс несколько девочек. Плюс сколько-то незамужних учительниц. И о хуторских красавицах в шаговой доступности тоже не забудем. Хочу сказать, пусть меня поправят, если ошибаюсь, в такой обстановке должен бы процветать лютый промискуитет.

Ан нет. Не процветает. На всю книгу одно ЧП, нежеланная беременность – да и то постигшая колонистку, уже выпущенную в город на рабфак. И одно (весьма вскользь и эпически бесстрастное) упоминание о повадившейся в колонию развесёлой начальнице уездного Детпома, из окошка которой по ночам выпрыгивал  член, пардон, колонистского совета командиров. И ещё одна свадьба упомянута – выдали воспитанницу  за хорошего хуторского  парня. И ещё одно самоубийство колониста из-за того, что его подруга отказалась прервать только  что начатую учёбу для немедленного с ним законного брака и погружения в крестьянское хозяйства  (очень ясно, что никаких «добрачных связей» там не было).  Все эти сюжеты, кроме второго, с выпрыгом из окна, явно дорого стоили педагогическому сердцу Макаренки. И явно были исключениями из общего фона жизни колонии, поразительно, невероятно  свободного от сексуальных вибраций.

И я не понимаю, в чём тут дело. То ли эти вполне здоровые и вполне созревшие телом и духом мальчишки в 20-е годы имели более крепкие тормоза, чем сейчас? То ли тормоза у них были примерно такие же, как нынче, но «пидсылювалыся» ответственностью перед коллективом и физическим трудом до упаду? То ли, наоборот, там втихаря происходило всё-всё,  а просто Макаренко был настолько равнодушен к выпрыгам из окон (не считал оные за грех), что не находил нужным с ними бороться и писать о своей борьбе, лишь бы никто не беременел и не вешался? Только не говорите мне, что Макаренко трусливо стыдился об этом писать или сознательно желал ввести читателя в заблуждение – в это я не верю.

 

Tags: далекое близкое, парни-девки, русские классики
Subscribe

  • (no subject)

    Сорок лет назад. Я посередине. В малиновом пиджаке и леопардовом плаще.

  • о культуре употребления спиртных напитков

    (камент на иной площадке заберу сюда) Первые двадцать лет моей жизни в доме Деда всегда имелась очень качественная (как говорили) чача его…

  • зеленый хитлягушек

    Сегодня первый день ослабления карантинных мер. График активных случаев мы всё ещё не управились загнуть книзу, как загнули другие некоторые, кто…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 82 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • (no subject)

    Сорок лет назад. Я посередине. В малиновом пиджаке и леопардовом плаще.

  • о культуре употребления спиртных напитков

    (камент на иной площадке заберу сюда) Первые двадцать лет моей жизни в доме Деда всегда имелась очень качественная (как говорили) чача его…

  • зеленый хитлягушек

    Сегодня первый день ослабления карантинных мер. График активных случаев мы всё ещё не управились загнуть книзу, как загнули другие некоторые, кто…