mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

Category:

перечитывая парижскую классику

Уж не знаю, в связи с чем и по какой цепочке, но ф-лента на днях вынесла аж несколько упоминаний одного литературного памятника Серебряного века. Некоторые даже впервые его читают, оказывается. Я про «Типы религиозной жизни» м. Марии Скобцовой, 1937 г. http://www.pravmir.ru/tipy-religioznoj-zhizni/

Я тоже впервые прочла эту классику не так давно, лет двенадцать назад. Но даже и тогда у меня сразу накопились вопросы. Дай-ка запощу – хотя и уверена, что всё это многим приходило в голову и даже бывало «озвучено», настолько оно очевидно.

 

1.
Работа называется «Типы религиозной жизни», но читать следует, конечно, «Типы религиозной жизни русских православных из окружения М. Марии Скобцовой», потому что никакие религии и типы вне пределов  этого круга  в предложенную автором классификацию не вошли.  Разве что в форме сравнения оных (йогов, дервишей и т.п.) с подходящим типом из русско-парижской православной среды.

2.
Классификация получилась – даже для указанной среды – и избыточная, и неполная.
Избыточная – потому что  «синодальный» и «уставщический» типы благочестия суть одно и то же, просто в первом акцент на общественных обычаях и обрядах, связанных с «церковностью», во втором – на собственно церковной обрядности. «Аскетический» тип тоже, в сущности, есть лишь грань «синодально-уставщического», поскольку практически не существует вне оных. Хочу сказать, хотя и не всякий «синодал» или «уставщик» есть «аскет», но почти всякий «аскет» есть «синодал» или «уставщик».

3.
Теперь про неполноту. На мой глаз, в списке недостаёт  «богословского» типа. Представитель его вполне отчётливо отличается и от «эстета», и от триединого «синодала-уставщика-аскета», у него свои специфические тараканы (на всякий случай, важное, вдруг кто ещё не понял:  под названием «типов» м. Мария в четырех случаях из пяти описывает именно тараканов, то есть девиации, и мои дополнения дополняют именно этот, ею предложенный, ряд). Не стану посвящать целую страницу развёрнутым укоризнам в адрес «богословов», как это сделано для каждого типа в исходной классификации. Скажу очень кратко – к «богословам» относятся лица, которым философские игры на основе Священного Писания и святоотеческих текстов заменяют (и отменяют) и аскезу, и интуицию, и устав, и человеческие отношения.  Затем стоит выделить «креативный» тип, весьма отличный от «эстетического» и так же, как и «эстетический», ничего общего не имеющий с творчеством. «Креативщик» избирает себе в качестве наполнителя, так сказать, плоти своей духовной жизни, некий проект или ряд проектов, которыми он занимается, как правило, любительски (в смысле непрофессионально)  и с агрессивной уверенностью, что эти-то проекты и спасут мир. Поэтому в идеале всех следует в проект запрячь. Кто запряжен быть не может, должен на проект жертвовать,  кто не может жертвовать, должен восхищаться, а всякого скептически к проекту относящегося следует убить. Довольно близко к этому типу помещается тип «филантропический», я даже сомневаюсь, выделять ли его особо или приписать к предыдущему в качестве подтипа. И ещё один тип, который во времена м. Марии только-только стал зарождаться и ею замечен не был, а теперь  цветёт в полной красе – «агиографический». Это когда архивирование и музеефицирование чужой святости (подлинной или сомнительной) заменяет и отменяет все усилия к достижению своей собственной святости, хоть какого-то, пусть небольшого,  градуса. Признаю, что и этот тип мог бы, с некоторой натяжкой, считаться подвидом «креативного» (тоже проект, настолько же общеобязательный для спасения, та же любовь к грантам и пожертвованиям, та же ненависть к индифферентным и скептикам), но всё же ставлю его особо, по той причине, что креативности у «агиографов», сравнительно с «креативщиками» и «филантропами», почитай что вовсе нет.

4.
Ну и, наконец, пятый тип (или девятый, если принять расширенный мною список тараканов) – «Евангельский».  Его м. Мария пишет  с заглавной буквы и описывает как единственно верный и спасительный, в отличие от первых четырёх, ложных и губительных. Вопрос – а почему же тогда он, этот пятый, стоит в том же ряду, что первые четыре? Почему вообще оказалось, что целых четыре типа религиозной жизни губительны, и только один спасителен? Почему лишь один из пяти  зовётся Евангельским, в то время как все пять равно относятся автором исследования к Православию? Что, есть неевангельское Православие и Православие евангельское?  Или Православие таки является евангельским по определению, а первые четыре неевангельских типа религиозной жизни суть неправославные и даже нехристианские типы, по недосмотру проникшие в православное христианство?  В сухом схематическом остатке исследование м. Марии Скобцовой, в сущности, имеет следующий вид:  «В нашем несомненно спасительном евангельском Православии можно выделить пять типов религиозной жизни, из которых только один спасительный и евангельский, остальные пни».  Поскольку я сама ношу юбку и платочег, мне как-то неловко проходиться насчёт женской логики,  но, боюсь, это как раз она и есть.

5.
Осталось напомить, что классификация типов христианской религиозной жизни у нас имеется уже давным-давно (кто позабыл, может посмотреть 1-е послание к Коринфянам, гл. 12). А что сверх этого, то суть не типы христианской религиозной жизни, а тараканы ея.

 А так, если не обращать внимание на эти несколько замечаний, – вполне правильно м. Мария всё написала. Примерно так всё оно и было в русском православии первой эмиграции.

 

Tags: параблагочестивые размышления, прошлый век, русские классики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments