mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

Categories:
  • Mood:
  • Music:

О грубых мужчинах и их голубятах

В который раз, перечитывая русскую классику, чувствуешь себя имеющей дело с марсианами.

«В тихой грусти, двое бездетные, сели мы за чай, но был то не чай, а слезы наши растворялись нам в питие, и незаметно для себя мы оба заплакали, и оборучь пали мы ниц пред образом Спаса и много и жарко молились Ему об утехе Израилевой. Наташа после открылась, что она как бы слышала некое обетование чрез ангела, и я хотя понимал, что это плод ее доброй фантазии, но оба мы стали радостны, как дети. Замечу, однако, что и в сем настроении Наталья Николаевна значительно меня, грубого мужчину, превосходила как в ума сообразительности, так и в достоинстве возвышенных чувств.

    - Скажи мне, отец Савелий, - приступила она ко мне, добродушно ласкаючись, - скажи, дружок:

не был ли ты когда-нибудь, прежде чем нашел меня, против целомудренной заповеди грешен?

    Такой вопрос, откровенно должен признаться, крайне смутил меня, ибо я вдруг стал понимать, к чему моя негодящая женка у меня такое ей несоответственное выпытывает.

    Но она со всею своею превосходною скромностью и со всею с этою женскою кокетерией, которую хотя и попадья, но от природы унаследовала, вдруг и взаправду коварно начала меня обольщать воспоминаниями минувшей моей юности, напоминая, что тому, о чем она намекнула, не трудно было статься, ибо был будто бы я столь собою пригож, что когда приехал к ее отцу в город Фатеж на ней свататься, то все девицы не только духовные, но даже и светские по мне вздыхали! Сколь сие ни забавно, однако я старался рассеять всякие сомнения насчет своей юности, что мне и нетрудно, ибо без лжи в сем имею оправдание.

Но чем я тверже ее успокоивал, тем она более приунывала, и я не постигал, отчего оправдания мои ее нимало не радовали, а, напротив, все более как будто печалили, и, наконец, она сказала:

    - Нет, ты, отец   Савелий,   вспомни, может быть, когда   ты был легкомыслен... то нет ли где какого сиротки?

    Тут уже я, что она сказать хочет, уразумел и понял, к чему она все это вела и чего она сказать стыдится; это она тщится отыскать мое незаконное дитя, которого нет у меня! Какое благодушие! Я, как ужаленный слепнем вол, сорвался с своего места, бросился к окну и вперил глаза мои в небесную даль, чтобы даль одна видела меня, столь превзойденного моею женой в доброте и попечении. Но и она, моя лилейная и левкойная подруга, моя роза белая, непорочная, благоуханная и добрая, и она снялась вслед за мною; поступью легкою ко мне сзади подкралась и, положив на плечи мне свои малые лапки, сказала:

    - Вспомни, голубь мой: может быть, где-нибудь есть тот голубенок, и если есть, пойдем и возьмем его!

    Мало что она его хочет отыскивать, она его уже любит и жалеет, как неоперенного голубенка! Этого я уже не снес и, закусив зубами бороду свою, пал пред ней на колени и, поклонясь ей до земли, зарыдал тем рыданием, которому нет на свете описания. Да и вправду, поведайте мне времена и народы, где, кроме святой Руси нашей, родятся такие женщины, как сия добродетель? Кто ее всему этому учил? Кто ее воспитывал, кроме Тебя, Всеблагий Боже, который дал ее недостойному из слуг Твоих, дабы он мог ближе ощущать Твое величие и благость.»

Вот что это, а? Как это понимать? Вроде бы воспитанная в самых патриархальных традициях молодая попадья предполагает, что её любимый и бесконечно уважаемый супруг не просто когда-то там в глупой юности мог поступить по-свински (это ещё куда ни шло), но что он способен ежедневно жить по-свински. Не просто совершить разовый, пусть даже крупный, грех, бросив свою конкубину с зачатым или уже родившимся ребенком – а по сей день живёт, отказываясь его признавать и содержать. И в этом состоянии постоянного, ежедневного отречения от своего ребенка и ежедневной молчаливой лжи всем и каждому он воркует с попадьёй на возвышенные темы и, прошу прощения, что лезу не в своё дело, предстоит алтарю. Уже семь лет как воркует и предстоит, ага.

И как же реагирует поп Савелий на такие подозрения?  Из которых следует, что они с попадьёй просто чужие люди? Кто, кроме чужого, может спросить : - Батя, а не подлец ли ты случайно, не сукин ли ты часом сын?

А он умиляется.

И ещё одно удивительное. Если допустить, что это для наших православных марсиан не такой уж и грех, если это для них норма – знать, что вот там-то у тебя есть дитя и не справляться о нем, не помогать ему, что это не нарушает внутреннего мира и возвышенных личных отношений с близкими – то почему же отец Савелий не задал своей попадье встречного умилительного вопроса? Не была ли и ты, лилейная и левкойная моя голубица, легкомысленна и не поехать ли нам по тому адресу, где ты, может, оставила свёрточек под дверью? я готов принять это дитя, я его уже люблю и жалею и всё такое.

Но нет,  не задаёт он такого вопроса.

Почему?!

Tags: l'éducation sentimentale, парни-девки, русские классики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 78 comments