mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

Categories:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

"Основы иконописного рисунка" - рецензия

По обету, пощу некоторые мысли по поводу учебного пособия, выпущенного Издательством ПСТГУ. Вернее, по поводу первых двадцати его страниц.  А  дальше и до конца там идет полезная практическая часть, к которой у меня нет претензий, окромя пожелания существенно расширить и укрепить современными (авторскими и студенческими) картинками.

А вот вводной части щас от меня достанется. Прежде чем перейти к разбору отдельных полетов, скажу о двух ложных презумпциях, сплошь и рядом присутствующих в тексте и резко снижающих его не то что научный, а и просто логический уровень.

 Немножко зная автора пособия, я знаю и то, что эти презумпции не являются его горячими богословскими научными убеждениями. Они суть всего лишь атавистические мыслепривычки, инерция среды, рецидив неграмотности.

 

Итак, презумпция 1: иконописание = особому стилю.
Мы с автором пособия прекрасно знаем, что икона – это не стиль, а жанр, что исторически иконы писались в бесконечно разных-разнообразных стилях и что насущной задачей художников, преподавателей и критиков в наше время является различение хороших, годных стилей (элементов стиля) – от плохих и негодных. Но остатки (вышеозначенного красненьким болдом) окаменевшего дерьма, древле изобретенного свящ. Павлом Флоренским и Леонидом Успенским, то и дело показывают уши в тексте Введения. Напуская туману и школярской детсадовской условности туда, где следовало бы говорить ясным и вполне научным языком.

Презумпция 2: рисунок = черные линии на белом фоне.
И опять же! Мы с автором пособия прекрасно знаем,что на самом деле рисунок – это такая составляющая стиля, которая «отвечает» за иллюзию формы, объёма. И, к счастью, суть практических указаний учебника вполне соответствует этому правильному, научному, профессиональному «на самом деле». Но тем не менее в тексте постоянно натыкаешься на низведение понятия «рисунок» к сниженному, усеченному, любительскому представлению, к некому проволочному узорчику контуров, предваряющему «собственно живопись». Коренится эта печальная редукция в привязанности русского сознания к феномену  прорисей . Прориси, несомненно, были полезны и даже необходимы на известном историческом этапе (от распространения бумаги до изобретения фоторепродукции), но не заслуживают того, чтобы считаться самостоятельным художественным явлением и, главное, как-то влиять на научное представление о том, что такое рисунок.

А теперь собственно по тексту, по порядку. Длинная цитата, с. 6-7.

«Многие исследователи говорят о канонах иконописания. Действительно, на всем протяжении истории Церкви мы видим сложившиеся традиции изображения Спасителя, Богородицы, праздников и святых. Но при этом мы имеем такое многообразие «стилей», «школ», направлений, такие яркие индивидуальности знаменитых и безымянных мастеров, что говорить о каноне, как о жесткой схеме, подобной древнеегипетскому канону, в иконописи невозможно.  «Каноном» в иконописи можно назвать ряд характерных особенностей изображения, которые сводятся к следующему:

-Икона – это священное изображение, «знамение и предначертание истины» (Правило 82, VI-го Вселенского Собора).

-Перед иконописцем всегда есть некий абсолютный  Первообраз – Христос и Его святые последователи, или их изображение, уже существующее в Церкви. Поэтому, приступая к написанию новой иконы, художник опирается на уже известный иконографический тип, оставаясь при этом достаточно свободным в выборе деталей и стилистики изображения.

 

-  Изображение на иконе статично (за исключением икон праздников и житийных композиций), поскольку изображаемое лицо является объектом созерцания. Изображение на иконе находится вне сиюминутной реальности, или, можно сказать, в иной реальности. 

 

- Есть четкая грань между портретом в его буквальном понимании, т.е. обычным изображением конкретного человека, и иконой - образом, указывающим на соединение этого человека с Богом. Но икона не должна стремиться к «трогательности» и сентиментальной «чувствительности». Цель ее – направить чувства зрителя к горнему миру, очищая при этом от всякой экзальтации, которая может быть только нездоровой. 

Естественно, что внутренний строй человека, изображенного на иконе, отражается и в его движениях: святые не жестикулируют — они предстоят Богу, священнодействуют, и каждое их движение и само положение их тела носит характер сакраментальный, иератический. Обычно они повернуты прямо к зрителю или изображены как бы сбоку, в повороте на три четверти. Эта особенность характерна для христианского искусства с самого его зарождения. Святых почти никогда не изображают в профиль или со спины, (лишь изредка в сложных композициях праздников, где они обращены к композиционному и смысловому центру, как например Адам и Ева в композиции «Сошествие во ад»).»

Я не столько комментировать буду, сколько, так сказать, отожму воду и покажу костяк этого отрывка. В сухом остатке смысл его таков:

Говорят о каноне. Давайте, раз уж такие дела, раз уж приходится что-то называть «каноном», разберемся, что можно бы каноном называть. Вот ряд характерных особенностей изображения, который можно назвать "каноном (я не понимаю, зачем автору текста понадобилось заключать термин в кавычки, но сохраняю их)":

- назовем "каноном"  ту характерную особенность изображения, что оно является священным изображением.

- назовем "каноном" ту характерную особенность изображения, что перед художником находятся первообразы (включая Первообраз) или уже наличные их, первообразов, изображения.

- назовем "каноном" ту характерную особенность изображения, что... есть четкая грань между портретом и иконой (и, поскольку определений того и другого до сих пор не дадено, следует истолкование): портрет есть обычное изображение конкретного человека, а икона – изображение, указывающее на соединение этого человека с Богом. Что же, удовлетворимся пока этим: портрет и икона различаются по своему назначению. При чем здесь «но не должна стремиться к трогательности...», я не возьму в толк.

Собственно, на этом список, или ряд, «характерных особенностей изображения, которые можно назвать каноном», закрывается. Не густо, скажем прямо. Особенно приняв во внимание тот факт, что второй-то пункт, о том, что картинки рисуются либо с натуры, либо с других картинок, не только к иконе приложим. Первый же пункт – просто перевертыш: икона (по мнению «многих исследователей») канонична, а канон отражает тот факт, что икона есть икона. 

И далее следует углубленный анализ пункта третьего - отличия иконы от портрета. Святые на иконах «не жестикулируют». Позвольте! На сотнях тысяч икон святые ещё как жестикулируют! Ах, мы, должно быть, говорим только о «портретных» иконах? Тогда так и следовало бы писать – на портретных иконах, в отличие от сюжетных композиций, святые не жестикулируют... стоп, дальше загадка: «каждое их движение и само положение их тела носит характер...» - стало быть, есть движения? И есть положения тел? Так что же тогда мы называем жестикуляцией? И жестикулируют ли персонажи на «просто портретах» - ведь именно их мы взялись противопоставлять «портретным» иконам? И далее – часто ли на «просто портретах» персонажи изображаются в профиль или со спины? Каков вообще смысл этого пассажа, какие различия между «просто портретом» и «портретной иконой» он выявил, прибавил к уже имевшемуся у нас утверждению, что «портретная икона» и «просто портрет» различаются своим назначением?

Да никаких не прибавил.

Потому что там нечего прибавлять: «портретная икона» и «просто портрет» существенно различаются только назначением своим и принадлежностью/непринадлежностью модели к группе святых, и точка, больше ничем. Точно так же как «историческое полотно вообще» и «икона события священной истории» тоже существенно различаются только своим сюжетом и назначением, и точка.

А не «жестикуляцией», «трогательностью», «иной реальностью» или «опорой на первообраз или уже известное его изображение».

И что же у нас, после всего сказанного, остается от понятия о каноне? – да ничего. Окромя надежды, что читатель убаюкалсо журчанием текста и забыл, о чем ваще базар, - НИ-ЧЕ-ГО не остается.  Вопрос – а не лучше бы было, чем сочинять эти две страницы, с первой же строки отчетливо послать лесом тех «некоторых исследователей», которые «говорят о каноне», не давая ему определения? Просто взять да и лесом их послать подальше?! Или, если лесом посылать нет настроения, вообще не трогать эту тему, не упоминать самого слова «канон»? Тем более что в дальнейшем изложении термин благополучно исчезает с горизонта, будто мать родная его не родила – так почему бы не похоронить его сразу, этак незаметно выбросить на помойку, никто ведь не заметил бы, а?!

Продолжение следует.

 

Tags: искусствоведы, ликбез, несложное об искусстве
Subscribe

  • Епифанское

    В этом году вообще как-то многие с опозданием поздравляют, только вчера ночью или прямо сегодня, так что я не единственная опоздантка , а со

  • о вырастить хорошую птицу

    В каментах (к постингу о тех самых школьниках) всплыло додревнее. Мало кто сейчас помнит все помнят, что в 20-е годы в советских…

  • Вандемьера десятого числа

    Ангелы Блошки подарили мне загадошную книгу. «Конкорданс двух эр, Французской и Григорианской». Содержит, как и сказано,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments