mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

Categories:

о вторичном и второсортном

Это уже третий подзамок на грекорусскую тему, если кто заметил, и тоже временный, потом сниму все замки сразу.

У меня, дорогие друзья, есть сейчас причины для срочно изложить в конспективной хотя бы форме кое-какие очевидные вещи.  Проверить, для всех ли очевидно. Так что если кто придет с уточнениями или, наоборот, с учебником Языковой с возражениями, милости просим.

  

 

Сколько-нибудь знакомый с историей церковного искусства человек легко отличает любую средневековую греческую икону – от любой средневековой русской. Но тем не менее дать краткий и однозначный ответ, как мы это делаем? в чем, при всем разнообразии школ и стилей и с греческой, и с русской стороны, состоит такая заметная разница между тем и другими? - крайне трудно. Слишком уж изменялись на протяжении веков и те, и другие, переживая периоды расцвета и упадка, поисков и  стабильности, становления и разложения.

И все же стоит попытаться сделать такое сравнение, начав именно с высочайших достижений национальных школ. Сравнивая вершину русской иконописи – Московскую школу 15-16 вв. – с византийской классикой, мы ясно видим, что характернейшей чертой первой будет ее вторичность по отношению к последней. Это историческая очевидность, и обидного в том нет ничего, особенно если вспомнить, что и сама греческая иконописная школа уже была вторичной по отношению к греческой же античной (языческой) школе. Недаром все три вершинных периода развития византийского искусства получили наименование «возрождений»: Македонского, Комниновского, Палеологовского. Всякий раз из трех перечисленных происходило одно и тоже, хотя и на новой стадии развития: возрождалось не что иное как античное наследие. По иронии судьбы, термин «Возрождение» был применен впервые не к этим процессам, а к известному периоду расцвета искусства Западной Европы, перехода его от средневековой стилистики к академической. Применен, в сущности, несправедливо: как раз Западная-то Европа и не возрождала ничего своего, а лишь очень удачно воспользовалась плодами последнего византийского возрождения – палеологовского.

 

Те же самые процессы бурной и плодотворной рецепции византийских возрождений имели место и в России, сначала в домонгольские веремена, затем в эпоху Рублева и Дионисия – но эти процессы называть «Возрождением» не принято. 

Словом, вторичность как таковая – вовсе не приговор, всё зависит от того, насколько усвоили наследники доставшееся им богатство и на какие цели они его обратили. И здесь мы вынуждены признать, что русские средневековые художники, даже самые выдающиеся, так и не достигли, не успели достичь всей полноты и свободы владения византийской классической стилистикой. Даже Дионисию, даже авторам Кирилло-Белозерского иконостаса недостает могучей точности объёма, знания пластической анатомии, уверенности в распределении драпировок, смелости и разнообразия поз персонажей, пространственного чутья, которыми отличаются работы мастеров Палеологовского ренессанса. Всё это, правда, успешно замазывается компенсируется безупречным декоративным чутьем, естественностью и благородством абстрактной композиции,  свежестью и нежностью цветовой гаммы, хитрож... искусным избеганием контрастной лепки формы, изумительным чувством ритма. И, конечно же, выразительностью жестов, движений, ликов, типично русской мягкой одухотворенностью.

 


Сказанное об успешной компенсации относится, конечно, только к выдающимся мастерам. К сожалению, на более низких степенях владения мастерством нам приходится говорить не только о вторичности, но и о второсортности стиля. Даже в рамках «золотого века русской иконописи»  имеется множество памятников, которые сравнительно с греческой иконописной классикой выглядят явно грубо, приблизительно, скованно. Речь не о том, что они некрасивы – они могут быть достаточно красивы! – а о том, что их отставание от «вечного эллинизма» греков слишком уж явное, и красота их в слишком уж сильной, слишком заметной степени есть красота абстрактной формы, а не красота изображенных людей. При этом красота абстрактной формы тоже непервоклассная. Недостаточно, как сейчас говорят, завораживает для того, чтобы зритель искренне простил художнику его проблемы с достоверной передачею «натуры».

 

Недоусвоенный, непереваренный византинизм в этих случаях (в обоих случаях, вот в чём беда-то! В обоих – и в высоком, и в сниженном вариантах!)  как бы слипся комками и окаменел – вместо того чтобы, равномерно пронизав стиль, как евангельские дрожжи, медленно, но верно проквашивать его насквозь и заставлять уверенно и естественно подниматься.

 

Иными словами, в русском средневековом искусстве даже и вовсе не было того, что для Византии и для Западной Европы условно называется «возрождением». Не было высшей точки естественного и постепенного развития средневековой стилистики  до того предела, за которым она должна от избытка своего переплеснуться в академизм или затоптаться на месте, закисая от избытка и превращаясь в маньеризм.  

 Русская стилистика «Золотого века» уже была поражена маньеризмом, причем самым зловредным – преждевременным. Когда топтание на месте и закисание происходит не от естественного предельного насыщения, а от тяжести и брожения непереваренных комьев во, в сущности, голодном желудке. У Рублёва, у Дионисия маньеризм был  менее выраженным и менее преждевременным (поскольку они дальше продвинулись по пути освоения византийской классики), у второстепенных иконописцев – очень заметным и, я бы сказала, безнадежно преждевременным.



 







(картинок, конечно, следовало бы показать не семь, а семьсот семьдесят семь, да с фрагментами крупно, но это же конспект, а не диссер, и потом у комментаторов это всё и так должно быть в голове, нет?)

Такой преждевременный маньеризм – не что иное как «заигрывание», хорошо известный музыкантам и театральным актерам феномен. С ним борются только молитвой и постом строгим и полным прекращением исполнения заезженной пиэсы и возвратом к истокам гаммам.

Про гаммы попробую отдельно написать.

 

Tags: маньеризм, скрипка и фортопьян, сложжное о ремесле
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • что такое, по-вашему, теолог или же богослов?

    Дорогая френдесса задала этот ребром-вопрос в каментах к ценному постингу о. Медведя. А у меня появился повод поделиться недавним впечатлением.…

  • Добрый сказочник

    (дорогой френд пробудил воспоминанья) С этим автором, я думаю, знаком каждый, миллионными тиражами, десятками переизданий, в каждом доме, в…

  • Соня Мармеладова как малохристианка

    Константин Леонтьев, как известно, Достоевского не слишком жаловал, и Сонечку Мармеладову лучом света в темном царстве не считал. Вот…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 51 comments

Recent Posts from This Journal

  • что такое, по-вашему, теолог или же богослов?

    Дорогая френдесса задала этот ребром-вопрос в каментах к ценному постингу о. Медведя. А у меня появился повод поделиться недавним впечатлением.…

  • Добрый сказочник

    (дорогой френд пробудил воспоминанья) С этим автором, я думаю, знаком каждый, миллионными тиражами, десятками переизданий, в каждом доме, в…

  • Соня Мармеладова как малохристианка

    Константин Леонтьев, как известно, Достоевского не слишком жаловал, и Сонечку Мармеладову лучом света в темном царстве не считал. Вот…