mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

Categories:
  • Mood:
  • Music:

под стук трамвайных колес

Лентой вынесло (спасибо Наташыньке за ссыль) очередную детскую недетскую книжку.

2 трамвая,
1925 г.,
Осип Эмильевич с картинками Б. Эндера.



О.Э., конечно, халтурит по-черному – между прочим, я не знаю поэта более недетского, неспособного двух слов сказать на детском языке – так вот, халтурит совершенно забросив чепчик за мельницу. Снаружи-то вроде бы игра, вроде бы машинки – на деле же нет ни игры, ни машинок, ни сколько-нибудь внятного действия.
Бредовый текст, где под видом машинок шатаются древнеэпические тени и мыкаются неприкаянные сограждане, трамвайные вишенки страшной поры.
Бедная, диспропорциональная, рваная история потерявшегося и вновь найденного трамвая, молодого горбатого работяги-горемыки с воспаленно-красной площадкой, розовым слезящимся глазом и помутившимся к концу рабочего дня рассудком.
Да ещё и поданная в виде пародии на античную трагедию, монологи героев перемежаются вылазками хора.  По пути – масса микро- и макроотсылок к «настоящему» Мандельштаму, к песням одиночества, экзистенциальных кризисов и их преодоления, песням страха, безумия и беды, и ненадежных убежищ под редеющей на глазах сенью культуры и человеческой взаимопомощи. То есть, конечно, в нашей детской книжке это всё на уровне отдаленного мычания, вполне достаточном для того, чтоб дитя смутилось, испугалось и затосковало – а вот разрешения, катарсиса, как во «взрослом» Мандельштаме, разумеется, нет (это же халтура).






















Про картинки даже не хочется говорить. Эндер – не Мандельштам, и его халтура, этот раннесоветский недосупрематизм, типичная игра взрослого в свои собственные игрушки, скучна, тосклива и лишена каких бы то ни было отсылок к иным глубинам.

Вдобавок она поразительно чужая мандельштамовскому тексту.
Виршам свойственен преувеличенный даже до безвкусицы антропоморфизм – из картинок тщательно вычищена всякая человечность.
У Мандельштама неодушевленные предметы наречены именами, живут напряженной, хотя и хаотической, эмоциональной жизнью, наделены характерами и лицами («один глаз розовый, другой темней», «улица-красавица, всем трамваям мать», «ходят стрелки по тарелке, словно черные усы» и пр.) – у Эндера даже люди и звери демонстративно и последовательно потеряли и лица, и глаза, и телесность, они не отбрасывают тени, они - вырезанные из сложенного в несколько раз картона силуэты, о которых даже невозможно говорить в единственном числе. Они тяжело передвигают чорные сапоги, они неуклюже тычут  в воздух в пространство в никуда обмылки рук и голов, они не смотрят ни на читателя, ни друг на друга, никуда вообще – а посчитайте, сколько раз помянуты глаза и зрение в тексте.

Думаю, что на свете не было ни одного ребенка, которого порадовала бы эта книжка. Разочаровать, испугать, огорчить, мутно озадачить, разозлить – это да, это наверняка. Но порадовать – извините. Порадовать такое может разве что какого-нить сноба вроде меня, смакующего исторические ужосы.

Да она и не для того сочинялась, иллюстрировалась и издавалась. А для чего? Да для казенного пайка, и для не числиться тунеядцем.

Ну и попутно очень выразительный памятник эпохе соорудился.

 

Tags: русские классики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments