mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

Categories:
  • Mood:
  • Music:

есть в лазури слепой уголок

Кому обещала умное, скоро напишу, а пока продолжаются гости – ещё просто картинок (вырезанных из всем известного шедевра) с минимумом букв.

На мой глаз, это самая странная и самая красивая картинка Брейгеля Великого. Настолько странная, что ещё вопрос! а можно ли ее вообще звать станковым сюжетным произведением, или она на самом деле – всего лишь декоративное панно, заживший собственной независимой жизнью гротесковый и арабесковый орнамент. А событие из жизни Архангела Михаила – только повод для отдаться орнаментальной стихии.


Тут что любопытно-то. Головой-то мы знаем, что все эти персонажи – демоны суть, беси и нечистая сила. А сердцем-то мы видим, что все они – бесспорно красивы, и всё в них легко и, я бы сказала, приветливо узнается как напрямую подсмотренное в Творении.








Пластика, цвет, анатомия, логика движений – всё здешнее, всё родное, всё радость глазу.
Кошички! собачки! рыбки! мотыльки! крабы-лобстеры, улитки-ящерки!
Сразу обратим внимание, как мало здесь существ, которые действительно страшны и неприятны – мало жабовидных, мало паукообразных, червей, слизней, октоподов, личинок, наконец, эмбрионов (да, эмбрионы – страшны). То есть художник не только отказывается фантазировать и самостоятельно креативить новенькое зло (форм, цвета, пропорций, динамики), но даже и палитру уже имеющегося в природе зла использует не на все сто процентов, избегая крайних форм отвратительного. Он составляет своих чертей из животных – но далеко не самых страшных и гадких животных. Единственное средство показать бесовскую сущность бесов, к которому прибегает Брейгель, - это разъятие «природных» животных на части и вольное-фантазийное соединение таких частей в новые существа, все уродство которых состоит в самом факте этого соединения. А самые части – красивы, и «швы» между ними – естественны, будто даже и не швы вовсе.








Мало того. Обитатели брейгелевского зоопарка сплошь молоды и здоровы, у них свежие лица, упругая кожа, стальные мускулы, блестящая шерсть. Никто не покрыт паршой или прыщами, никто не истекает кровью, гноем, соплями – разве что газы испустит тот или другой, но это скорее смешно, чем отвратительно. У кого-то лопнуло брюхо? – да оно просто расстегнулось! Кто-то пронзён насквозь, перекушен пополам, дёрнут за фостик? – но где же гримасы боли, где синяки и открытые раны?



Брейгель не хочет (скорее всего, и не может) всерьез пугать зрителя и пугаться сам. Не хочет погружаться в стихию страшного и противного: низших форм жизни, болезненных деформаций, разрухи и распада. Он как бы условно «называет» зло, но избегает его взаправду показывать, избегает соединяться с ним душой, пачкать об него глаза и руки, упиваться им.

А ведь это и есть блаженное стилистическое «non posse peccare» блаженного Августина.

Пройдет четыре столетия, прежде чем художники христианского мира заинтересуются той областью творчества, которая определяется формулой «posse peccare».

И затем – впрочем, очень скоро, почти сразу! – областью «non posse non peccare».

Tags: коготок увяз - всей птичке пропасть, малая третьяковка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 53 comments