?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Книжка о «последнем духовнике московском» прочиталась внимательно и (поэтому) оказалась очень информативной. По трем номинациям.



1- Информация о  просвещенном батюшке (так просил себя именовать сам о. Николай Голубцов, не желая принимать от настырной паствы именования «старца»)
2- Информация о культурной среде вокруг о. Николая, о сливках сливочных московского регулярно практикующего христианства 50-х годов (срок служения о. Н. – 1949-63).
3- Информация о качестве и направлении современной проповеди –

- вот с этого пункта, проявляющегося чрез отбор и подачу материала, и начну. Книжка «составлена» вполне безобразно и бессмысленно, скорее свалена (в кучу) или сваляна (на коленке). Открывающий ее биографический очерк – рыхлый, мутный конгломерат обрывков воспоминаний и писем, кое-как склеенных благочестивыми обобщениями. Факты же и хронология заботливо, в розницу, точечными вкраплениями упрятаны в примечаниях мелким шрифтом апосля – составляйте, мол, сами этот пазл.

Из 500 страниц книги  -
120 отдано воспоминаниям о жизни о. Н.,
80 – некрологам и похоронным мемуарам,
10 – автобиографическим заметкам самого о.Н.,
80 – его письмам, и
150 – его гимнографическим и богословским трудам.

Весь этот материал, за исключением пяти-шести страничек авторства Сергея Фуделя и митр. Антония (Блума) в разделе некрологов, - бледен, бессвязен, отупляюще водянист. Читать такое -  как археологическую керамику перебирать. Ящиками, сотнями тасуешь бедные битые черепки, вертишь, сортируешь, носишь их в галаве-компутере, пока они не сложатся наконец в логически цельные горшки определенной формы, размера, раскраски. В культуру, ага.

(К счастью, о 50-х годах у нас имеется не только собранная в этой книжке археологическая керамика, так что горшки складывались и легче, и точнее).

И какие же это, в сухом остатке, горшки?

Детство вполне подходящее под статью ЮЮ. Отец – профессор МДА, несомненно сам из поповичей, 12 детей, 10 выживших. Ровесник века Коля из них седьмой. До гимназии, по собственному признанию, лишь смутно помнит и осознает себя, «кагал» (его собственное выражение) настолько плотненько кипел вокруг, что было не до того. Мальчик он уродился неглупый и активный, и среда воспитывала из него, тксказать, борца. Дети друг другу грубили, говорили обидное, дрались, щипались, плевались, предметами кидались, лично Коля не пропускал, по собственному признанию, ни одной кошки ни собаки, чтоб не кинуть камнем или не дернуть за хвост; замечательно, что и на крупных собак нападал, на таких, которых папенька его пугался (и ретировался с места поединка сына и зверя).

Воспитывали – не ленились. Рвали за уши, за волосы, ставили в угол, с побоями заставляли просить прощения (впрочем, Коля не просил! Он орал на отца и на мать, угрожал им насилием). Ещё пороли ремнем, как через штаны, так и без штанов, били по щекам рукою, линейкой, калошами, особенно часто били новой обувью – за износ и пачкание оной. Ещё папенька любил выковыривать их молочные зубы перочинным ножичком, Коля же не любил этих практик, старался сам поскорей расшатать и выдрать, успеть между отцовскими шмонами ротовой полости. Ещё папенька любил, почивая после обеда, подкладывать Колю под бок – и Коле это тоже почему-то не нравилось.

В гимназии мальчик отдохнул, уф. И ещё была отдушина – чтение полюбил, оно сделалось «единственным развлечением на всю жизнь». При этом ни от самого читателя, ни от мемуаристов, за все 500 страниц, не встречается ни одного писательского имени, ни одного названия книги, ни одной прямой или косвенной цитаты из кого бы то ни было. «Все книги», прочитанные в доме родителей, определяются как «и детские, и наградные, и приложения к «Ниве», и ещё он любил журналы. Чтение стало – и осталось! – развлечением. Порога, за которым чтение становится чем-то бОльшим, Николай Голубцов не одолел, судя по всему, никогда.  А прочие виды изящных искусств, по-видимому, миновали его совсем, напрочь.

В книжку «Московский старец..»  из его собственных мемуаров, как сказано, отобрано лишь десять страниц о дошкольном детстве. Не нашлось места ни для гимназии, ни для учебы на агронома, ни для перехода из холостого состояния в семейное, ни для военных лет, ни для периода жизни в священном сане. А в записках о детстве - ни слова о личных отношениях с сестрами-братьями, ни слова о запомнившихся крупных событиях, счастливых или печальных, и малейшего даже звука о церковно-практической жизни и впечатлениях.
Собственно, и в опубликованных письмах то же самое. Все опубликованные письма – насквозь практические. Добыча еды и одежды, мелкие гешефты и текущие от властей и обстоятельств опасности, жилье, трудоустройство, распределение бытовых поручений между приживалками. Более ничего, никакой черёмухи.

Одно-единственное попавшее в книжку письмо к невесте, от тридцатидвухлетнего Николая, выделяется на этом земном фоне своим чистейшим, дистиллированным гомилетическим содержанием. Это сочинение гимназиста-отличника, к которому сверху приделано обращение к «дорогому другу Марии Францевне».

Да ещё в конце 50-х, в письмах к брату-епископу, появляется одна небытовая тема, но об этом после. А так – из писем совершенно невозможно выскрести никакой информации об о. Николае как пастыре. Единственное любопытное и неожиданное для меня наблюдение – огромная роль приживалок в жизненной антрепризе батюшки. Не только кухня, корыто, дрова и прочий бытовой фон обслуживались женским персоналом, но и по многим другим фронтам доброволки шустрили многочасово и многообразно. Всяческого рода побегушки, бумажные хлопоты, занятия с придурковатой приемной дочерью, шитьё жемчужных букв по бархату, а под конец и механические аспекты батюшкиной «научной работы» возлагались на плечи безотказных юбок.

Вот этим юбкам, и только им! мы и обязаны мемуарной частью книжки. 100% воспоминаний принадлежат их перьям. Не нашлось ни одного мужчины, который донес бы до нас хоть немношко памяти о «московском старце». И это не случайность – мужчин вокруг него и не было. Наиболее проницательная мемуаристка, хотя и мимоходом и без должного ужаса, отмечает этот факт. Чел пропастырствовал 14 лет – в полной изоляции от общения на равных с особями своего пола (дадада, там было сослужение, знаем-знаем!). Только единожды к нему прибило-пришатало молодого чела Алексея, из которого батюшка очень хотел воспитать наследника и пристроить его в семинарию. Но добрый и трудолюбивый паренек был непроходимым тупицей, и все батюшкины упования разбились об диктанты по русскому языку.

Вернемся к юбкам-мемуаристкам. Они были самого разного социально-культурного калибра, но роднило их, как нетрудно заметить, одно: проблемы с мужчинами.

И окормление батюшкино, собственно, в этом и состояло – в разруливании проблем с мужчинами или же в утешении пострадавших на этом столь опасном фронте. Ну там ещё чудесно работу найти, чудесно дров купить, вот это всё. На всякий случай – я без всяких снисходительно-презрительных фырканий и ухмылок, это всё дела первостепенной важности, кроме шуток, это всё дела перед Богом, а зачастую и вопросы выживания.

Я только хочу заметить, что вовсе необязательно быть старцем, чтобы отсоветовать деве идти замуж за брутальное мурло, или чтобы помочь одинокой тётке выстоять в коммунальных разборках, или чтобы чрез молитву наколдовать два кубометра дров. Даже и священником для этого быть необязательно, мне ли не знать, я сама пять лет в разгар перестройки жила с дровяным отоплением.

Да, конечно, есть и более тонкие материи. О них охотно пишет самая нажористая мемуаристка, Наталия Д.Б. – ровно половина всего объёма текстов. Она сподобилась получить духовный совет, например, относительно оторванных ручек и головок святых, чьи бумажные иконы она сперва понаклеивала на досточку, а затем почему-то поотрывала. Или вот ещё – она собирала, переписывала то есть, акафисты. И, накопив 14 общих тетрадок, как-то опомнилась и призналась батюшке, что тетрадки эти не читаются, лежат мертвым грузом. Батюшка сказал, что в таком случае этот скорбный скорбноглавый бесценный труд лучше передать тем, кто будет читать! Тетрадки надо отдать в переплет, и затем в благодарные руки читателей! Мемуаристка покорно притащила ему все тетради – но ей так жаль было расставаться с коллекцией, что она в авральном порядке попереписывала самые ценные акафисты ещё раз.
Как оказалось, зря – потому что батюшка по прошествии некоторого времени почему-то вернул ей взад все её четырнадцать общих китрадок. Ненадкусанными Непереплетенными.


К сожалению, неизвестно, когда имел место этот поучительный эпизод – до того, как сам батюшка баловался сочинением акафистов, или во время, или после. Т.е. у меня так и прыгает, так и шевелится в галаве логически связный остросюжетный рассказ о том, как батюшка сочинял-сочинял свои акафисты (он в письмах не раз и не два поминает эти свои труды, без всякого, признаться, энтузиазма), и вот в один прекрасный день эти четырнадцать тетрадок придурковатой зануды наконец открыли ему глаза на, гм, тщету этих упражнений, и он пережил метанойю, и порвал с умножением энтропии путем пережевывания и изблевания все тех же криво перепертых на ЦСЯ византийских словоплетёнок.

Но мы тут уже плавно перешли к разделу «богословские труды». Труды состоят из вот этих самых служб-с-акафистами, беспросветно-зевотных натужных компиляций, и трактата  в сотню страниц «Пресвятая Троица и домостроительство. Размышления «зрителя» у иконы «Святая Троица» Андрея Рублева». Трактат, будь он написан находящимся в нормальных условиях человеком, заслуживал бы смирительной рубашки клинического диагноза «резонерский бред». Но для человека бесконечно и давно одинокого, окруженного рвущими его на части безголовыми курицами – вобчем, наверное, простительно. Ему хотелось, остро хотелось хотя бы на старости лет как-то выразить себя, что-то такое сделать выдающееся, вырывающееся из замкнутого, безвыходного круга психотерапевтического обслуживания тяжело и безобразно живущего окр. населения.

Меня, правда, совершенно прикончил пассажик один из письма батюшки родному брату его, архиепископу Новгородскому Сергию, которому троичный трактат был послан на отзыв. Пассажик такой (трактат, дорогие мои, УЖЕ ЗАКОНЧЕН, облизан и послан на отзыв с намерением толкнуть его в печать, и батюшка уже знал имя Н.А. Деминой и не хотел с ней встречаться, чтоб она «не закрыла ему ходы»):

«Интересно, были ли изображения Св. Троицы до Рублёва или нет. Сообщите об этом, и если были, то в каком виде» (с. 294).

На этом,  собственно, всё у меня.

Картиночка вот ещё атмосфэрная,
отсюда
.





Ну, понятно, всех жалко. Жалко батю, бессмысленно и тяжело трудившегося, в пустоте, в тесноте, в темноте, в одиночестве Москвы 50-х. Бесконечно жалко всех безголовых куриц, с их убийственным бытом в безысходных коммуналках, с их видами на замужество в условиях чудовищной нехватки мужчин, чудовищного градуса нравственной искалеченности уцелевших, чудовищной избалованности этих уцелевших – широчайшим рынком женского персонала.

Всех, всех жалко.

Собственно, только это из книжки и вычитывается.

Вящще же ничесоже.

Comments

( 35 комментариев — Оставить комментарий )
gannota_i
20 авг, 2017 21:11 (UTC)

Интересно, если бы женщины узнали в подробностях, как он в детстве нападал на собак, повлияло ли бы это на их отношение. Захотелось бы им бесплатно на побегушках быть.. И не удивлюсь, если да.

mmekourdukova
20 авг, 2017 21:18 (UTC)
Не-не. Уж на что я котов люблю, но мальчику Николаю его подвиги прощаю от всего сердца.

Он же не мучил их, не убивал котят палкой, не надувал лягушек через соломинку и пр. Уличных котов и собак он просто пугал, сам пишет, что не целился, чтоб попасть.

Он был нормальный мальчишка, нормально устроенный, просто рос в диких условиях. Надо было куда-то отливать, чтоб не сдохнуть.
(без темы) - tito0107 - 26 авг, 2017 04:07 (UTC) - Развернуть
(без темы) - mmekourdukova - 26 авг, 2017 08:02 (UTC) - Развернуть
(без темы) - tito0107 - 26 авг, 2017 04:04 (UTC) - Развернуть
(без темы) - mmekourdukova - 26 авг, 2017 08:32 (UTC) - Развернуть
protonko
20 авг, 2017 21:15 (UTC)
Вот это рецензия!!!
Даже самому захотелось почитать.
Умеете Вы читателя заинтересовать.:)
mmekourdukova
20 авг, 2017 21:25 (UTC)
Давайте! сверьте с текстом, тксказать :-)).

У меня всамделе как-то открылось второе дыхание на такие книги, на написанное в них между строчками. Крупно-крупно.
britva_
21 авг, 2017 02:28 (UTC)
По поводу атмосферной картиночки вспомнилось. Есть у меня сводный братец, врач ещё советской закалки, последний раз виделись лет 40 назад, дело житейское, бывает. Какими-то путями мне вынесло в соцсеть его фотографии. И вот дом у него где-то в российской глубинке - вот прямо эта картинка, я такое видел только далёком детстве да в ленинградских общагах и то надо было поискать. И ребёнок у них маленький. И легла печаль на моё сердце, как в прошлое возвернулся.
mmekourdukova
21 авг, 2017 09:03 (UTC)
Я же и говорю - сильная картинка.
(без темы) - britva_ - 21 авг, 2017 12:10 (UTC) - Развернуть
(без темы) - mmekourdukova - 21 авг, 2017 12:20 (UTC) - Развернуть
aisulu
21 авг, 2017 05:27 (UTC)
Интересно, как вообще человек в здравом уме и твердой памяти сам о себе сказать, мол, я "просвещенный"? Типа, "называйте меня просто - ваше превосходительство".
И папенька какой...колоритный.
Нет. Читать такое как-то не тянет. Хотя - понятно - всех жалко.
mmekourdukova
21 авг, 2017 09:09 (UTC)
Это надо ставить в культурный контекст. Потому что по всему видно, что о. Н. был чел скромный, ненадменный. "Просвещенный батюшка" - все-таки меньше, чем "старец". Да и валоризировать просвещение в глазах безголовых куриц - благородное дело.

ierey_alexandr
21 авг, 2017 05:37 (UTC)
Не знаю что за книжка, но про о.Николая Голубцова пишет С.И.Фудель. Довольно много. И, мягко говоря, в другом духе. Учитывая личность Фуделя (исповедник, ученик святых, философ и т.д.), которую, надеюсь, обхамить эта небрежно не посмеют, вот к его мнению и надо бы прислушиватся.
lesnnik
21 авг, 2017 08:37 (UTC)
С. И. Фудель об отце Николае Голубцове: «Это был действительно пастырь добрый, отдавший всего себя заботе о своих многочисленных церковных детях. Их было множество со всех концов Москвы… А он был со всеми ровен, со всеми тих, каждого принимал так, как будто только и ждал его прихода, чтобы отдать ему со всею щедростью свое драгоценное время и все душевные силы».
(без темы) - mmekourdukova - 26 авг, 2017 13:10 (UTC) - Развернуть
(без темы) - mmekourdukova - 21 авг, 2017 09:19 (UTC) - Развернуть
(без темы) - ursusanglicanus - 21 авг, 2017 19:28 (UTC) - Развернуть
fizdipyushka
21 авг, 2017 05:50 (UTC)

Изображения Троицы!!! А ведь найдутся и в наше время батюшки с такими пробелами, подумалось внезапно

mmekourdukova
21 авг, 2017 08:56 (UTC)
Правильно подумалось.

Бедная рублёвская Троица как раз начиная с 60-х годов сделалась как бы входными вратами в бездну безумного, безграмотного и безосновательного словоблудия. Эту шахту разрабатывают до сих пор.
dona_rosa
21 авг, 2017 06:01 (UTC)
И всё равно у неискушенного читателя остаётся вопрос, чем примечателен этот просвещенный батюшка и что полезного может этот неискушенный читатель вынести для себя из этой книги...
mmekourdukova
21 авг, 2017 08:57 (UTC)
Как что! культурно-исторический памятник же.
Аутентичненький.
renardetraisin
21 авг, 2017 07:43 (UTC)
Никогда не слышала в старо-московских церковных кругах о таком "старце".
Явно маргинальный кружок - сами себя пропиарили.
Тоска зеленая.
И да, сейчас такой "мемуарной литературы" в изрядном количестве издается.
Заходишь в церковную книжную лавку - там ряды этого - с пола до потолка.
Святоотеческие труды еще поискать надо среди этого мусора...
mmekourdukova
21 авг, 2017 09:02 (UTC)
Рада узнать, что этот кружок - не сливки, а маргинальный маргарин.

Собственно, там ведь даже и не кружок. Хорошо видно, что материал на книжку насилу наскребли, там и сям, у отдельных случайных.
(без темы) - ursusanglicanus - 21 авг, 2017 19:35 (UTC) - Развернуть
corey01
21 авг, 2017 20:43 (UTC)
Насколько соответствует обложко-картинка. Партбилет -40% на стилизованной бересте, без них просто никуда.
mmekourdukova
21 авг, 2017 21:16 (UTC)
Просто уценить, без бересты, - это было бы как-то грубо, как-то слишком в лоб.
(без темы) - corey01 - 21 авг, 2017 21:27 (UTC) - Развернуть
(без темы) - mmekourdukova - 21 авг, 2017 21:33 (UTC) - Развернуть
(без темы) - corey01 - 22 авг, 2017 15:41 (UTC) - Развернуть
p_tzareff
21 авг, 2017 21:06 (UTC)
Я очевидным образом вычитываю только одно: портрет того (тех), кто над этой книжкой работал. Это узнаваемый типаж верующего человека с недостаточным уровнем культуры, но с несгибаемым активизмом и тягой к печатному слову. Но слишком глобальных выводов (в частности, о качестве и направлении современной проповеди) я бы отсюда не делал.
mmekourdukova
21 авг, 2017 21:14 (UTC)
харашо не буду глобальных
Да, портрет композиторов книжки очевидней всего.

Хотя, признаться, троичный трактат тоже положил воттакую гирю на весы очевидности.
( 35 комментариев — Оставить комментарий )

Profile

загадочная
mmekourdukova
mmekourdukova

Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Метки

Разработано LiveJournal.com