mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

ещё про Солоухина, можно?

Дело было в конце 70-х, кажется, это был мой последний или предпоследний школьный год, перед поступлением в рисовальное ПТУ. С подружкой по городской изостудии, большой любительницей походов и приключений, мы всё утро, октябрьское воскресное, валяли ваньку на пленэре, списывая с натурки практически единственный архитектурный памятник местной кампаньи, голубенькую действующую церковь да с колокольнею.

- А давай зайдем, - предложила она вдруг, когда мы докрасили намеченное и стали уж сворачивать свои художественные бебехи.
Мы знали, что это типа нельзя, что ежели кто капнет, то нам может прилететь по комсомольской линии, но подумалось – у нас же отмазка, вот этюднички на плече подтверждают платонический характер наших отношений с религией! – и вот этакими как бы этнографами мы и проникли в ограду, а затем и в (уже пустую после службы, но ещё не запертую) церковь.

Как и положено советским людям, мы чувствовали прежде всего неловкость и неприкаянность, попав на эту полузапретную территорию. Поталкивая друг друга локтями и обмениваясь самоободряющими репликами, мы потоптались у входа, порыскали там и сям любопытным глазом и собрались уж было очистить помещение, как вдруг откуда-то появился самый настоящий батюшка. Молодой совсем, худой жгучий брюнет. И давай нас охмурять Я не помню, с чего начался разговор, мы, надо полагать, дичились и храбрились, а он поощрял наше любопытство и незамысловато толкал его в сторону «надо и о душе подумать». Помогли болтавшиеся за нашими спинами этюдники (как я позже сообразила, мы для батюшки были такими же экзотическими птицами, как и он для нас).

- Вы художницы! Давайте я вам наши иконы покажу! – и повел нас к щекастеньким кислотненьким перепевам В. Васнецова кистей локальных мастеров. И мы вежливо следили за его руками и, повторяю, совсем незамысловатым дискурсом. Как вдруг беседа приняла оборот

необычайный.

- А вот вы читали книгу «Черные доски»? – спросил батюшка.

Не читали мы, нет ещё. Солоухинский бестселлер, одна из программных книг, отразивших и сделавших советские 60-е - 70-е, ещё до нас не дошла. Да мы и не слышали даже. Название-то какое! мурашки пиетета пробежали по нашим младым позвоночникам.

А вот батюшка – читал.

С загоревшимися вдруг глазами он, оставив в покое находившуюся в его непосредственном ведении галерею святых, начал... пересказывать нам эту книгу. Сумбурно и подробно. Рассказал про всё, про всё. Как получилось, что средневековая живопись уцелела, и как распознать древнюю доску по ее тыльной стороне, и как их ловкие люди собирают по глухим деревням, и размачивают нашатырем записи, и открывают киноварь, благородную вохру и левкас и ассист, и про ковчеги, опуши, лузгу и шпонки, и про каноны, и про какие да какие бывают сюжеты, и про горки и палаты с ризами и бисерами, и, короче, весь-весь ликбез, с рефреном «русский человек должен знать свою великую историю и жить духовной жизнью!» Минут сорок, не меньше. Если не час битый. На самом высоком эмоциональном подъёме, со сверканьем глаз, жестами и придыханьями. Если бы уважение к сану не препятствовало мне подумать «Остапа несло», то, по правде говоря, именно это я и подумала бы.

Наконец, напутствуемые горячим наказом непременно раздобыть и прочесть потрясающую книгу «Черные доски», мы вышли из церквы и, несколько обалдевшие, долго шли широким степом к конечной остановке гортранспорта. Молча переваривая эпизод.

Нет, ну конечно же, впечатление получилось скорее положительное, не каждый день школьницы разговаривают с незнакомыми взрослыми дядьками об возвышенное.

Но всё-таки, но всё-таки...

Дело в том, что, хотя мы тогда и не читали ещё этой потрясающей книги, но ничего, ничегошеньки нового мы из батюшкиной лекции не узнали. Я в свои тогдашние тринадцать лет знала о русской средневековой живописи уже совсем немало.
Уж во всяком случае на порядок больше, чем вынес этот тридцатилетний настоятель из (Одесской, вероятно) семинарии. Если (вероятно, свежепрочитанная, ничем другим я не могу себе объяснить происшедшее) книжечка Владимира Алексеевича Солоухина так поразила его, что  - ну, что даже мы поняли, что она его ОЧЕНЬ поразила. 
Tags: 1000 фактов обо мне, l'éducation mystique, далекое близкое, культур-мультур, овцы и пастыри, оттепель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments