mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

Categories:

с больной головы на здоровую, или учим матчасть

В каментах (имею в виду самое начало ветки) опять встретила распространенное заблуждение,

- А чем, по Вашему, характеризуется это самый "Западный взгляд?

- Попытками передать индивидуальность, а не идею или архетип. Интересом к неповторимости каждой личности, стремлением обнаружить её или внести самому даже там, где мало исторических данных для этого. Посмотрите на мимику, где такую можно найти в чисто византийском подходе?

- по каковому поводу и пощу цитату из самой себя, с несколькими картиночками (а надо бы с тысячьюпятьюстами).



...

время напомнить один важный исторический факт, не укладывающийся в рамки того «богословия иконы», которое корень всех зол видит в гуманизме, представляя историю христианской культуры по такой примерно схеме:

- Жил себе да поживал смиренный и аскетичный средневековый мир, создавая истинно благочестивые, на живых людей непохожие иконы, как вдруг (ох это «вдруг!») отрыли в Италии из-под земли античную статую, взглянули на неё – и тут же взбесились: давай ваять и писать живоподобно, давай выражать человеческие эмоции! Грянул Ренессанс, затопил из Рима всю Европу. А потом латинцы и в православный мир занесли эту заразу[1], и только одни старообрядцы удержали светоч и передали его прямо в руки Л. Успенскому, который и поспешил вновь пролить в православный мир открывшуюся ему премудрость неживоподобия и безэмоциональности.

Схема всем хороша, кроме одного:

всё было наоборот. Ренессанс и гуманизм «придумали» не латинцы, а византийцы, не римо-католики, а православные. И как раз в историческом контексте противостояния Риму, в поисках религиозного самоопределения. И ничего не нужно было грекам рыть из-под земли, никаких античных америк они «вдруг» для себя не открывали – сокровища античной культуры во множестве пребывали «на поверхности», перед глазами христиан, особенно в цветущем и ухоженном Константинополе – не то что в Риме, на рубеже двух тысячелетий превратившемся в помойку.



Реминисценции эллинистического искусства постоянно присутствовали в искусстве времен единой Церкви – несомненно, они были одной из причин иконоборческого кризиса, заставившего христиан наконец осмыслить свои художественные и антропологические принципы, начать сознательнее, избирательнее, целенаправленнее черпать стилистические находки в античном наследии. Торжество Православия над последней ересью породило немалый всплеск такого сознательного и избирательного следования античным моделям в стилистическом плане, с целью развития, обогащения и уточнения христианской антропологии. В научном искусствоведении этот всплеск получил название Македонского ренессанса (IX - XI вв.).

В рамках этого территориально и стилистически греческого ренессанса и случился Великий раскол, при котором «стилистически возрождавшаяся», «гуманизировавшаяся» часть единой Церкви отделилась от стилистически и антропологически косневшей. Именно эта, восточная, пережившая «первый ренессанс» часть единой Церкви и стала впоследствии называться православной.



(досюда был 11-й в., дальше пошли Комненовский и Палеологовский ренессансы)

















А примерно через три столетия последовал еще один «восточный» ренессанс - Палеологовский. Толчок к новому и сильнейшему всплеску целенаправленной ревизии античных стилистических богатств был дан первым значительным и болезненным столкновением Западного и Восточного христианства – нет, не анафемой и отлучительной грамотой 1054 года, а взятием Константинополя крестоносцами в 1204 году.

Гнусное поведение сошедшейся со всей Европы солдатни, в течение трех дней грабившей и разорявшей великий город, жемчужину христианской культуры, варварское уничтожение святынь не только ради расхищения золота и драгоценностей, но и просто так, из хамского куража, нанесло глубокую рану самосознанию православных греков – да и русских паломников тоже. С этого момента восстановление и умножение божественной красоты стало для православного мира важнейшей статьей самоопределения по отношению к миру латинских дикарей. Отсюда берет начало Палеологовский Ренессанс, новые мозаики Софии Константинопольской, фрески Студеницы и Сопочан, Перивлепты Охридской и Николы Прилепского. Именно здесь, под кистью православных художников, пространство приобрело глубину и «обстроилось» развитым пейзажем, возникли атлетические фигуры в живых, полных выразительности позах, до иллюзорности сочно вылепленный объём, дышащая жемчужной розовостью живого тела карнация, точная анатомическая моделировка и классическая архитектоника драпировок.

Но и это ещё не всё (тем более что всё описанное уже встречалось, в той или иной степени, в церковном искусстве). В первое столетие после Великого раскола, и именно в православном мире, Христос распятый впервые не только был представлен обнаженным (на Западе Его все еще изображали в длинной тунике, даже с рукавами), но и приобрел характерный плавный изгиб тела и рук, смежил вежды и склонил главу с тем выражением глубокого, но не обезображивающего страдания, которое и по сей день сохраняется в православной трактовке этого сюжета. А распятия Запада в это время всё ещё представляли Христа стоящим по стойке «смирно», с пряменько разведенными руками и открытыми глазами на грустно-удивленном, а чаще вообще лишенном всякого выражения лице.




Это в православном мире, а не в католическом Богородица в той же сцене Распятия впервые скорбно склонилась на руки потрясенного Иоанна, впервые в Благовещении взволнованно встрепенулась навстречу архангелу Гавриилу; впервые жены-мироносицы в священном ужасе отпрянули от Ангела на Гробе, впервые возникла сцена Оплакивания со всеми приличествующими ей эмоциями.

(о, это ещё одна 11 в.)









Впервые композиция Успения Богородицы потеснила, а затем и заменила собой на западной стене храмов сцену Страшного Суда, тем самым связав для православных христиан тему смерти не с грубым списком казней за грехи, а со светлой печалью прощания с миром и надеждой на встречу с милующим Богом.

В православном же мире новый тип богородичной иконы – «Умиление» – не только возник впервые, но и – как раз начиная с XIII века – приобрел широчайшую популярность, впервые выразив и поныне не утратившее актуальности отношение Церкви к Богородице как к теплой заступнице, Матери всех к Ней прибегающих. Латинский же Запад ещё долго не решался представить Богородицу иначе как отстраненно-царственную фигуру почти что жрицы или богини. А когда наконец решился придать Матери и Младенцу положение нежного взаимного объятия, долго не мог справиться с неподатливым выражением их ликов – не давалось Западу умиление, да и всё тут, вплоть до начала
XIV века не давалось. И красота человеческая тоже не давалась - ни женская, ни мужская. Стоит однажды проехать по городам Умбрии, Тосканы, Брешии, навещая местные музеи и храмы, чтобы отдать себе отчет, насколько она не давалась, насколько жалко и мучительно некрасивыми – в каждом регионе по-своему – были Мадонны и святые на иконах Запада в XII - XIII веках – при том, что декоративные качества этой живописи могли быть очень высокими. В Риме же в это время дела обстояли еще того хуже. В православном мире Мануил Панселинос уже расписывал Протат в Карее, уже святые лики дивной человеческой красоты глядели со стен и сводов монастырей Бронтохиона и Грачаницы, храмов св. Апостолов в Салониках и св. Никиты в Чучере – а наши братья-католики все еще бились как рыба об лед, трудно карабкаясь по ступеням восхождения к образу внешне и внутренне прекрасного человека. И первыми достигли какого-то результата художники тех областей Италии, где работали греческие мастера или сильно было греческое влияние. Минимум на столетие опередил православный Восток католический Запад в разработке новой иконографии, в овладении пространственной глубиной и пластической анатомией, в изображении тонких душевных движений и состояний, в том углубленном проникновении в человечность, которое через семь столетий будет объявлено падшим и приписано Западу!




[1]

На случай, если читателя коробит от этого термина, указываем, что это не наша иронически-полемическая гипербола, а определение Л. Успенского, неоднократно повторяемое им в его классическом труде.

Tags: ликбез, цитаты из меня
Subscribe

  • родом из 1930-50-х

    Медведю в православном Фейсбучике (да, он туда ходит – вероятно, потому, что из ЖЖ этот сегмент совсем изгладился) написали камент.…

  • о социальном попечении

    Сегодня звонили из приюта, откуда взята Матильда. Узнать, как поживает наша девочка, укотовлённая месяц назад. Не бьём ли мы ее палкой, не…

  • и зверушек неразумных уговаривал

    Кино, даром что на полтора часа, - смотрибельное! Если кому стряпать или гладить или пуговицы пришивать – вэлкам от звонка до звонка, а для…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments

  • родом из 1930-50-х

    Медведю в православном Фейсбучике (да, он туда ходит – вероятно, потому, что из ЖЖ этот сегмент совсем изгладился) написали камент.…

  • о социальном попечении

    Сегодня звонили из приюта, откуда взята Матильда. Узнать, как поживает наша девочка, укотовлённая месяц назад. Не бьём ли мы ее палкой, не…

  • и зверушек неразумных уговаривал

    Кино, даром что на полтора часа, - смотрибельное! Если кому стряпать или гладить или пуговицы пришивать – вэлкам от звонка до звонка, а для…