mmekourdukova (mmekourdukova) wrote,
mmekourdukova
mmekourdukova

Categories:

о барабанщиках из Гентской семинарии

И ещё один рассказ из благочестивой книжки про школы-интернаты.

Дело было снова при Наполеоне, но на этот раз не на закате, а в зените его узурпаторской звезды. Желая повсюду иметь своих людей, он, случалось, отправлял в каталажку неугодных ему епископов (впрочем, как сообщает автор, они зачастую продолжали управлять епархией через своих викариев), и сажал на кафедру своих человечков.

Вот такая фигура и возникла на кафедре Гента. Говорят, что наполеоновский назначенец, француз, был в сущности совсем невредный владыка, т.е. нежелательность его для Гента в том только и состояла, что он был чужак, засланец и втируша (именно так, и только так, и называет его автор текста в дальнейшем). Секретарь же его был амбициозный и злобный итальянец, и, собственно, из-за него-то всё и произошло.

Епархия в целом была крайне недовольна, но первыми демонстрантами сопротивления выступили семинаристы. К первой же торжественной мессе, которую Чужак должен был служить в городском соборе, они демонстративно не явились. Т.е. сослужить не явились, семинария по установленному регламенту наряжала по 36 человек, из них 32 не явились, а из явившихся, как оказалось, один как-то не знал, что Втируша будет служить, а когда узнал, то тоже плюнул да домой пошел. Огорчение, конечно, было ужасное, и паства хихикала. – Так, - сказал секретарь Засланца, воротясь домой, - я сейчас, Монсиньор, наведу там среди них порядок, -  и перепорол всю семинарию явился к ректору с головомойкой. Сгоните, говорит, мне их сей момент в кучу, я им вставлю. Ректор сказал, что согнать их не может, они не пойдут, да и фсё. Пришлось секретарю ждать ужина и появиться в трапезной ближе к концу, когда все уже наелись, но ещё не расходились. Появился и стал на молодых людей орать. Что, мол, они обязаны повиноваться своему законному епископу. И что завтра с утра они по одному придут в кабинет ректора и каждый собственной рукой подпишет бумагу с согласием повиноваться своей духовной власти. А если кто вдруг не подпишет, то его из семинарии сразу вон, и в солдаты (я не знаю, какие для этого, вот что в солдаты, были законные основания, но они явно были – прим. моё). И семинаристы, которых было около сотни, не сговариваясь, стали вскакивать и кричать – да мы и завтрева ждать не станем, раз такие дела, то мы выйдем вон прямо сейчас. И грозно этак крича, наступали на владычного секретаря, который очканул и спрятался за спину ректора. Ректор, которого любили и уважали, повелел студентам умолкнуть, вывел этого Пацци из трапезной в безопасное место с некоторыми укоризнами – мол, вы видите? Они беспрекословно повинуются МНЕ, а это вы, отче, вносите в нашу мирную семинарию скандал и вопли, идите ужэ спать, завтра будет видно, что как.

Вернулся к студентам и очень красиво и прочувствованно сказал спич, что не станет их удерживать в заведении, где они не могут более оставаться В УЩЕРБ СВОЕЙ СОВЕСТИ. – Покиньте, - сказал, - этот дом, где вас с любовью растили, покиньте его во славу Божию и в защиту Церкви.
И все как один сложили сундучки и ещё до утра ушли со двора.

А через неделю все получили повестки – причем не только они, но и те, кто вообще не был там в столовой, а только подал документы в семинарию на следующий учебный год. Сии последние были как громом поражены и колебались, являться ли? Но поскольку несколько парней из самых лучших фамилий Гента явились, то и все остальные поняли, что придется явиться. Иные явились с медицинскими справками и бумагами о семейном положении, но префект первому же единственному сыну вдовы с плоскостопием и чахоткою заявил, что да, по закону он был бы белобилетник, но так как они призываются не в обычном порядке, а в качестве наказания, то все они автоматически считаются годными без отсрочки. Из почти что сотни рекрутов всего один-два заявили, что готовы подписать обязательство повиноваться засланцу. – Срамотища! – сказал такому подписанту стоявший в очереди за ним семинарист. Префект взбеленился, и приказал сдать этого укоризненного семинариста в барабанщики. – Лучше быть барабанщиком, чем плохим священником, - находчиво отвечал тот.

Весь город, разумеется, это наблюдал. И проникался.

Для семинаристов (из которых иные уже были в сане) началась жизнь в казармах. По тем временам солдаты, которые были не в наряде, могли во всякое время выходить в город, и гентцы окружили своих героев демонстративным почетом и поддержкой. Несмотря на их мизерабельную форму третьего срока, говорит автор, их наперебой приглашали обедать в самые лучшие дома города. Префект бесился и старался нагадить рекрутам как мог (тут с негодованием приводятся такие жуткие факты, как дополнительный час строевой подготовки вдобавок к уже наличным двум ежедневным, или факт удержания ребят на плацу без обеда в день торжественной процессии аж до двух часов дня, и т.д.)

К месту постоянной службы, в Везельскую крепость, это семинарское подразделение решили вывести тайно, опасаясь демонстраций. Ага, щас. Их вывели – под конвоем, штрафбат же! – ночью. Но утречком все, кто только мог, родня и сочувствующие, на гужевом транспорте нагнали пешую колонну и провожали ее до самой ночевки в Брюгге. Их положительно не позволили разместить на ночь в казенном доме, городские власти душевно поговорили с конвоем, и именитые граждане разобрали солдат-семинаристов по домам. Назавтра, в пути и на стоянке, повторилось то же самое. Конвойцы хорошо знали, каких врагов народа они ведут, и поэтому уже через день все формальности были совершенно отставлены, и конвой просто плелся сзади и ночевал в казенных домах, в то время как ребят наперебой угощали и укладывали с комфортом по лучшим квартирам каждого попутного города. По воскресеньям у них была возможность быть на мессе, и можно было себе представить, с каким подъёмом их встречали прихожане и пастыри. Вобщем, это был несанкционированный и неостановимый триумфальный марш и многодневная манифестация из конца в конец страны.

(В Везеле, однако, семинаристам пришлось невесело. Не все вернулись из этой армии, называют даже точную цифру – девятнадцать бывших семинаристов умерли в самом начале прохождения службы.
Но так уж они решили. Лучше быть барабанщиком).
Tags: западные человеки, круа труа фуа, овцы и пастыри
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 221 comments