Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

гертруда

л'юньон фэ ля форс

Вот уже несколько дней как введён властями возник обычай - в 20.00 все, кто оказывается в эту минуту на улице, принимаются бить в ладоши, кричать какое-нибудь эгегей, свистеть, кто умеет. А кто в норке, те выходят (выходим) на пороги и балконы или высовываются (высовываемся) в окошки и присоединяемся к этой минутке солидарности и прославления тех, кто не может отсиживаться дома, а должен работать.

("Единство создает силу" - это национальный девиз).
софонисба

Не «celibate», а «celebrate»!..

Сорок одно поколение русских мужчин людей ушло, так и не выйдя из страшного богословского заблуждения.

По результатам  же исследования, на которые меня натолкнули комменты в подзамке у о. Медведя, выяснилось следующее.

Collapse )
котизГуббио

сок крови ща мои наднетво ёмта яцца

Внезапно – в ленте проскользнула школьная парта как архаизм, и я подумала – а вот же скоро вымрет поколение, писавшее перьями! – надо скорее отобрать инфу от нас, старперов. –

- я писала пером до 1974 года, вот да, вообразите себе, я повидала и парты с двумя долблеными желобками и двумя норами для чернильниц, и чернильницы эти казенные на подносике таком, заправляемые нами, дежурными, из бутылки, и периодические перемены ветра – то решали, что нечего в классе разводить грязь, и пусть все таскают свои чернильницы из дому, отдельно в мешочке таком на шнурке, то, наоборот, решали, что от этих индивидуальных болтающихся снарядов, полных анилиновой отравы, происходит ещё больший срач, и возвращались к казенному единству, к этим никогда не мытым фарфоровым мини-унитазикам с мушино-радужной зеленью вокруг очка и корявыми сгустками внутри. И перья, легальный и лояльный пролетарский №48 со штампованной звездочкой на загривке, какой-то бронзоватый сплав, легко раскорячивавшиеся в нажиме, быстро стачивавшиеся и покрывавшиеся зеленой ржавью, и запрещенные так наз. «уточки» более благородного белого металла, дававшие более тонкую линию и мало проседавшие под нажимом – мы тайно пользовались ими в домашних работах, от этого почерк становился светлее и контраст «нажим-волосяная» меньше, и это выдавало контрабандистов с головой, и учительницы трясли тетрадкой и шипели: «Ты каким пером пишешь, а?» - но за руку споймать не могли. Но если «уточку» ловили в классе, тут уж ответственность наступала по полной.

Да, так вот вся эта романтика, специфика эта вся, субкультура ностальгическая – до 1974 года. Потом пришел Указ, чернильницы исчезли в Дыре Времени, а нас заставили писать так называемыми наливными ручками, т.е. автоматическими перьевыми с резервуаром, заполняемым вручную – те же чернила из пузырька втягивались либо посредством резьбовой помпы, либо простецкой резиновой такой клизмой, что ли. Паркеры наши были настолько скверного качества, что додревние чернильницы казались потерянным раем. Резервуары и «вечные» перьевые наконечники быстро забивались, помпы утрачивали мощь и не желали более сосать, набранные-таки чернила имели обыкновение кончаться на самом интересном месте диктанта. А ещё оне, ручки эти, - текли. Коварно, непредсказуемо. Сквозь дешевые пластмассовые ни от чего не защищавшие колпачки - текли в наших сосново-липовых гробиках-пеналах, а то и прямо в портфелях, если кому было лениво таскать с собой пенал. Дома я откровенно держала чернильницу с пером, и обращалась к ней всякий раз, когда гнусный патрон с чорной соскою в брюхе отказывал и мне было лень его развинчивать, промывать, сушить, снова заполнять и ждать от него милостей.

Шариковые же ручки были строго запрещены! Писать ими на своих уроках позволяли только самые отпетые вольнодумцы, преподы всяких третьестепенных дисциплин, с большой оглядкой и в виде сверхъестественной икономии.

В этих борениях, насколько я помню, прошло не менее пяти лет. Только к моему восьмому классу кугельшрайбер вобщем победил, ну почти что победил – осталась только одна учительница, жаждавшая чернил и крови . К сожалению, преподавала она украинскую мову и литературу, а это, на минуточку, не менее семи часов в неделю, т.е. наливную ручку все равно приходилось ежедневно таскать с собой. Эта же «украинка» не выносила отвода полей красным кугельшрайбером. Логично, чо – если шарик запретен для письма, то как можно позволить его для полей? Только карандашом. Красным, естессна. За некрасный – тоже убивали.

В Абхазии, где я тоже немного поучилась для разнообразия,  было всё то же, но с задержкой на несколько лет. То есть в те же годы, когда на Украине всякие чернила уже отменились, вернее, доживали свой век только в отдельных твердынях акривии, - в Грузии кугельшрайбер все ещё был абсолютно некошерным, и наливные помпы властвовали безраздельно даже в рефератах по физкультуре и на уроках кройки и шитья. До самого конца 70-х во всяком случае.

Там, впрочем, и парты были ещё той, сталинской, конструкции. Стационарные, свинцовой тяжести колодки, с наклоном столешницы в 45 градусов, дверными петлями для хлопанья крышкой, изрезанной ножами трех поколений, с кривой широкой щелью как раз там, где лежит тетрадь.

А у вас и у ваших бабушек как было? Можем вспомнить даты освобождения от чернильной повинности, по регионам?

загадочная

об Одри Хепберн и св. Георгии

«Вопросы дня в ЖЖ» я никогда не смотрю,  но вот нынче френдлента вынесла забавное.
Кого вы считаете секс-символом всех времен и народов?

Напомню, кстати: то, что понимают под давно сложившимся термином «секс-символ»,  на самом деле вовсе никакой не символ, а скорее идеал. Только поэтому и можно спрашивать «кто?», а не «что?».
Вопрос, разумеется, совершенно некорректный, там и в ответах не раз на это указали.

 

Collapse )

 

загадочная

мастер

Повинуясь педагогическим инстинктам (даром что мы открываем сезон гуманно, 10 сентября), уже вылизываю мастерскую, фасую пигменты, пошла даже привести голову в порядок. Мой парикмахер вернулся из отпуска, марокканец мсье Руйка, семидесяти четырех лет. От нас до его заведения полчаса пешком, мимо десятка других, но Руйку я ни на кого не променяю, бесценный дядька. Вышла на него случайно, шесть лет назад, после многих горьких разочарований – сейчас качественная классическая стрижка или стоит бешеных денег, или «мастер» просто не знает, что это такое. Да еще с моими двумя неуправляемыми макушками. Один только Руйка умеет делать чудеса по вполне христианской цене.

Заведение у него самое скромное, деревенского вида, работает один. Его дети, внуки, невестки и их подруги поочередно приходят помогать и осваивать ремесло. По стенам трогательно висят дипломы международных конкурсов, начиная с 60-х годов, и фотографии – молодой Руйка стрижет Мирей Матье! Мирей Матье улыбается молодому Руйке!

Он и сейчас очень даже ничего, всегда при галстуке и с безукоризненно выкрашенными усами. Разговаривать со мной, кяфиркой-гяуркой, постепенно начал лишь года три назад, и то больше как с женой Вильгельмовича, которого он уважает. И лишь постепенно я узнала (Вильгельмович подтвердил), что Руйка по совместительству исполняет в своей общине обязанности старца, или духовника. По-арабски я не понимаю, но таки заметила, что некоторые посетители приходят не за стрижкой, а за советом. А иной раз к концу рабочего дня на стульях у двери присаживаются люди с таким выражением лиц, которое ни с чем не спутаешь. Это очередь не на стрижку, а на исповедь – как бы там у них это ни называлось.

...А сегодня мсье Руйка удивил меня крупно. В порядке обмена постканикулярными любезностями спросила, ездил ли он в родное Марокко. Оказалось, в этом году пришлось воздержаться из-за мадам Руйка, которой врачи не рекомендовали. Ей рожать в октябре. Ему, напоминаю, 74 года.