Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

молчу-молчу

болд мой

«Буколические сюжеты, так кажется этот стиль называется»

отсюда

Везёт же некоторым на комментаторов.

Апдейт - а вот и ещё в тему https://tito0107.livejournal.com/1637322.html#comments

Апдейт - про КАНОНИЧЕСКУЮ ИКОНОПИСЬ - или

ещё немного несложного о правилах поведения в этой ЖЖ-шечке .
подозреваю худшее

о блондинистом

Отменно показательно высказывается здесь норот по поводу двух блондинок, одной начала 16, другой начала 19 в.



Комментаторы по умолчанию полагают, будто и у оригинальной блондинки, и у той, что появилась в результате ея поновления, наличествует выражение лица в том смысле, в котором мы сейчас таковое понимаем. Будто первую автор сознательно и нарочно сделал принахмуренной и настороженной, а вторую, опять же сознательно и нарочно, исправляя неприемлемое первоначальное,  – усредненно-сдержанно-кокетливой. Причем запись многим нравится больше оригинала (что вполне естественно для великого русского искусствоведа Н.Г. Чернышевского публики, принимающей во внимание только выражение личика, а живописи не видящей в упор).


Это классический случай так называемого вчитывания. В действительности в обоих случаях там выражение личика – всего лишь «какое уж получится». Задача создания человеческого образа с точным и характерным выражением лица лежит за пределами возможностей (боюсь, что даже и интенций) как автора оригинала, так и автора копии, в смысле поновления.




Автор оригинала жил во времена, когда задача выстраивания кистью некого определенного характера и эмоционального состояния только-только начинала бледной зарёю восходить на европейском культурном горизонте, и надкусывать её удавалось только самым гениям. Остальные заботились в первую голову о качественном красочном слое, о свежести и чистоте цветовых пятен, об уверенном исполнении всех канонических па локальной школы, короче – чтобы получился по всем (действующим здесь сейчас) правилам слепленный человечек, а уж какой у него характер и о чём он «в минуту снятия патрета» думает – дело десятое, надстройка, шляхетна вправа. Хорошо видно, что у автора проблемы даже с тем, чтобы достойно собрать до кучи  отдельные (впрочем, отлично им заученные!) паттерны торса и шеи, плеч и кистей рук, волос и лица, носа и губ. Какое уж тут выражение? получилась некая дева нито дама в результате пришпандоривания одного канонического паттерна к другому, и ладно.


А автор записи, даром что жил на триста лет позже, - действует в целом так же, как и предшественник. Его эпоха стилистически более продвинутая, но сам он – живописец довольно ординарный, да ещё и задача перед ним стоит не творческая, а коммерческая. Автор оригинала по крайней мере сам сочинял – хотя и был ограничен в своём полёте каноном, поновитель же ограничен ещё и иконографией поновляемой картинки. Он тоже следует канону, но канону своей эпохи, перенесшей акцент на анатомическую правильность и цельность видения всего личика, в ущерб свежести красочек и обнаженности волшебных приёмов кисти, очень эксплицитно ваяющих всякую из черт лица посредством серии неких отборных, хорошо заученных мазков. Выражение лица этой второй девицы тоже «какое уж получится», но  это новое «какое уж получится» ближе сэрцу современного выращенного на репродукциях и фотографиях обывателя, не ценящего условного, неполного, но зато по правилам разыгранного сходства с натурой, которым отличается средневековое искусство, средневековое и переходное к академизму.


Но занятно, что в обоих случаях имеет место вчитывание.  Так уж мы устроены и так уж мы избалованы современной изобразительной культурой.
Collapse )
котизГуббио

размножить и всем раздать

У френда написано, (впрочем, доказывать он не берется), что-де важнейшим из всех искусств в ХIХ – нач. ХХ в. была литература. Потому-де, что она легко тиражируется.

Вообще-то в ХIХ – нач. ХХ в. из всех искусств важнейшим, согласно мемуарам всяким, был театр. Театр был, сравнительно с нынешним, невероятно дёшев, доступен и невероятно широк и мобилен по репертуару, даже более мобилен, нежели кино в условиях кинопроката. В театр валом валили как образованные-читающие, так и те, у кого привычки к чтению не имелось – а таких даже среди образованного сословия было скорее большинство, не говоря уж о простонародье. Театр был и более востребованной культурной антрепризой, нежели публичная библиотека, и меньшей роскошью, чем сия последняя. Частная же библиотека была роскошью, доступной лишь самым-самым верхним верхам.

Что же касается изобразительного искусства, то важность его для культуры определяется не только и не столько количеством доступного к потреблению продукта, сколько его качеством и условиями созерцания. Я бы даже сказала, что чем ограниченней круг доступного к созерцанию, тем интенсивнее переживается это созерцание (пример крайнего случая  – интернациональная байка про дикого деревенского мальчика, принимавшего Распятие за живого Христа. Или, чтоб не включать религиозную компоненту, -  весьма мною любимая реальная история от Виктора Гюго про инокиню нач. 19 в., многие годы тайком от мира погружавшейся в созерцание единственного принадлежавшего ей арт-объекта, расписного фарфорового блюда изящной работы. Или русский мальчишка соученик Сергея Аксакова по Казанской гимназии,  как величайшее сокровище скрытно и подзамочно лелеявший сундучок с картинками - впрочем, Аксакову он уже казался несколько чокнутым).
И тем актуальнее и интенсивнее стремление самому говорить языком художественного образа (не путать со стремлением покреативить на досуге).

То же и с музыкой. Сейчас к прослушиванию доступно всё, вообще всё – но при этом, поправьтеменяесливру, изрядно снизилось число граждан, украшающих свои частные досуги живой музыкой, в том числе и в собственном исполнении. Снизилось от некогда наличных 100% до – не скажу про всех, но вот вокруг меня в последние годы почти до нуля.

Не скажу про музыку, но про изобразительное искусство скажу. Перелом от интенсивного созерцания немногих и уникальных арт-объектов ко всё более и более поверхностному созерцанию всё большего числа репродукций и ширпотреба случился, в Европе во всяком случае, в 60-е годы. Пруфами меня многие годы снабжает Блошка. Именно в 50-е – 60-е вечный голод низших общественных классов по созерцанию изобразительного искусства наконец-то смог быть удовлетворён ажно за гланды, и, мамадарагая! какой неудержимый поток дешёвки тут же хлынул в раскрытые глотки рынка! какие невероятные коммерческие, не побоюсь этого слова, троллинги выросли как поганые грибы на этом субстрате, как на рынке репродукции, так и на рынке арт-объектов для пипла! (а впрочем, и во времена некачественной полиграфии количество картиночек-репродукций тоже стремилось к бесконечности, и индустрия производства оригиналов именно для тиражирования тоже процветала).
...и как же быстро этим всем наелись до пучения брюха и рвоты - именно тогда, когда воспроизведение картинок стало качественным. Не прежде того, а именно тогда-то и наелись.

Это я к тому, что относительная важность различных (вербальных и невербальных) видов и родов искусства от возможности тиражирования арт-объектов и арт-феноменов не зависит вообще.
котизГуббио

когда именно наступает пост-нужноеподставить

Ко вчерашнему постимпрессионизму , а то некоторые, как я вижу, не поняли.


В норме-то что означает префикс «пост-» ? Он означает, что такой-то парень с кисточкой родилсо и умер позже, чем классики импрессионизма вышли на историческую сцену и с оной сошли что изобразительные и выразительные возможности предшествующего стилистического периода (который в свою очередь сменил ещё более ранний и тэдэ) пройдены насквозь и исчерпаны до дондышка. Достигнута, будем так говорить, «вершина-тупик» предшествующего стиля. Постакадемизм, например, - это тогда, когда стало понятно, что академизм топчется на месте, что дальше приближаться к фотографическому снимку скучно, и есть другие пути изображения видимого мира – на основе уже известного. Теперь можно и даже нужно, как бы взобравшись на плечи вполне созревшего академизма, заговорить языком недомолвок, допущений, аллюзий, сокращений и метафор – для быстрейшей передачи смысла. Так, например, мэтры импрессионизма были воспитаны в академизме, «умели» академизм, - поэтому их недомолвки, сокращения и метафоры быстро оказались понятным языком и понятной игрой по (пускай и совсем новым) правилам. Потому они и мэтры, что играли по правилам. (а дальнейшие позднейшие импрессионизирующие-на-импрессионизме – шушера).


Постимпрессионизм, сталбыть, - это когда примахались возможности импрессионизма. Когда сделалось ясно, что это направление живописной мысли упёрлось в потолок и топчется на месте, и ничего нового и ВАЖНОГО по этой линии уже не произвести. Случилось это очень быстро, хватило одного поколения, чтобы понять, что тут (внутри этого направления) невозможна школа и преемственность, и надо выбирать – отъехать ли несколько назад, к академическому реализму, и оттуда выруливать на новую ветку, - или продолжать до упора в сторону крепчания игровой стороны, ослабления всяких правил -- и так до полного разрушения фигуративности.


Вот Гоген, например, которого какая-то BLЯ в каментах к предыдущему посту назвала наивом на том основании, что он ей противен, – он начал с академизма, в меру подкрашенного импрессионизмом, довольно быстро свернул к ар-нуво, вслед за чем вышел на собственный стиль, к которому я не считаю нужным клеить какой бы то ни было ярлык – уж во всяком случае, ярлык «пост-ар-нуво» там был бы даже более уместен, чем привычный обывателю ярлык «постимпрессионизм». Или, в ещё большей степени, Морис Дени, - тоже начинал с хорошего крепкого (т.е. не утратившего связь с академизмом) импрессионизма, очень рано понял, что дальше скучно, метнулся было в сторону нефигуративности, но мгновенно смикитил, что там тоже мало что покажут, и занялся разработкой собственного стиля – опять же куда более обязанного ар-нуво, чем импрессионизму, и с безусловно академической, и солидной! хотя профан, мож, её и не прощупает! подкладкою.

И так далее.

А Ван-Гог что?  Он что, исчерпал возможности академического реализма, и затем возможности импрессионизма? Да никако. Наоборот. Он всю жизнь, до последних дней метался от одного к другому, причём сильно зачёрпывал бортом также и ар-нуво,  и ни там, ни там, ни там  не достигал не только «вершины-тупика», но и среднебольничного уровня. Вот по этой причине его базовая стилистическая ниша по справедливости должна бы называться «наив» или «примитив». А импрессионизмом, ар-нуво и академизмом она лишь подкрашена.  
естьженщиныврусскихселеньях

вас обманывают, на самом деле этот художнег вовсе не любит обездоленных маргиналов

Опять подхватываю ценную мысль от о. Медведя. Собственно, мысль он мне ещё до своего запоста рассказал, а вот картинку приста-артиста, попа-живописца Зигера Кёдера, оправдывающую валоризирующую возводящую в перл творения дауншифтинговую среду на приходах, я увидела только сейчас.



Занятно, вернее, знаменательно, что картинка стилистически оказалась в точности такой, какой я её себе заранее вообразила по «пересказу сюжета». Тема отбросов общества, (которые отбросы, согласно кёдлерам, самолучшие христиане, равнение на нихъ) превосходно раскрыта и нелепой композицией, и выделанно-примитивным рисунком, и грязно-кислотным колоритом, и  типичной для такого рода пропагандонства говнотекстурой (тканью, абстрактной материей фигуративного образа). Из ни в чем не повинных масляных красок приготовляется жир и грязь, блевотина и плесень, сопли и экскременты, грибок и паутина, гной и слизь. Кухня эта отчасти бессознательная (как и у всех плохо рисующих), а отчасти – сознательная. Художнег сознательно втирает зрителя мордой в это. Полюби нас чорненькими, давай полюби же  нас, сцуко. Полюби этих косорылых дыроглазых обмылков с разгнившимися харями, я же снабдил их узнаваемыми атрибутами нужных рас, социальных классов, профессий и физических кондиций – попробуй только не полюби.


Текстура выдаёт этого бездарного геббельса с головой. Текстурою он наивно проговаривается, как (насколько) он сам любит всех этих социально, расово, культурно и по-всякому обиженых. В ТЕКСТУРЕ в первую очередь (а не в сюжетах, сюжеты как раз могут быть похожими) состоит разница между художниками, которые действительно сочувствуют обездоленным (номером первым, образцовым и очевиднейшим, я назвала бы тоже немку, Кете Кольвиц ) – и дешёвыми пропагандонами манипуляторами. Персонажи Кете Кольвиц сохраняют человеческое достоинство и (поэтому, да) вызывают горячую эмпатию. Текстура (ткань, абстрактная материя фигуративного образа) её рисунков и гравюр сурова не оттого, что автор выделывается и выёживается, а ровно настолько, насколько того требует сюжет. Простота и бедность, естественная нагота, честность, аскеза, драматизм усилия к выживанию и жажды справедливости – это всё содержится в текстуре её работ в той же мере, что и в их сюжетах. Достоинство, благородство, элитизм бедности и несчастья – вот они такие. Подлинные.


А из рвотно-кислотной агитки клирика с кисточкою торчат вполне предсказуемые уши.
Вот они, если кто ещё не просёк, открытым текстом:


– Приходите, тучные коровы, к нам, тощим, мы вас сожрём и останемся тощими. Приходите к уйутненько собравшимся тут у меня маргиналам, - потому что вы именно здесь, в рамках моего прихода, сможете им помочь потому что Я не могу жить без власти над счастливыми, умными, красивыми, воспитанными, образованными, талантливыми, энергичными, пассионарными, удачливыми, весёлыми.
Приходите! сюда, понели?
Приходите!

А уж Я воссяду во главе.

Collapse )
ну-ну

неслучайность

Сунувшись на Яндекс.Дзен, где аффтары регулярно пишут про современную живопись,  этакие мини-персоналии пишут вот как раньше в журнале "Работница",  с удовлетворением отметила, что –


Пишут ли аффтары про омериканского кичмейкера, кровавого дремучего сербского  самоучку, кислотного наива-от-веществ, быдловатого сибирского похабника или про питерского фабриканта подроскошной цыганщины –


- первая картиночка в их «стотьях», та, которая выскакивает в автоматических предложениях случайному прохожему, - определенно лучшая во всей пачке.


Первая всегда менее кичеватая, менее кровавая дремучая, менее кислотно-укуренная, менее быдлопохабная, менее, мм, роскошная, чем прочие картинки тех же кистей.


Каким? вот каким последним случайным неслучайным остатком человеческого в них они всё-таки разбираются в сортах (ими же по свободному, произвольному выбору поедаемого!) дерьма?