Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

котизГуббио

просто три групповые фотки

из моих архивовъ.



Это (как можно ясно увидеть, открыв фоточку в отдельном окне) 1938 год, иные девицы могут быть вполне ещё живы и бодры. Это католическая школьная колония из Антверпена, то есть нечто вроде школьного загородного лагеря длительного пребывания, не на каникулы, а вдоль по учебному году, например, у этих девочек написано, что оне суть группа с января по март.
Мои фаворитки - очкастая в четвёртом ряду и та, что под ней, во втором, кудри в кадр не помещаются. Но вообще много хорошеньких, и почитай что совсем нету обозлённых и заморённых.
Collapse )
подозреваю худшее

мемуарчик

Вот любопытно, уже лет семь? больше? прошло, а я помню как сегодня. Может, потому, что совершенно беспричинные, необъяснимые, немотивированные, бескорыстные (хотя бы даже и мелкие) гадости бывают особенно поразительны.

Телефон в субботу в восемь вечера – это здесь только для своих, и я была уверена, что это о. Медведь из трамвая по дороге домой сигнализирует, чтобы я уже метала харч на стол.

Но нет. Незнакомый голос в трубке заговорил по-русски, с характерным хабалистым выговором и характерными хабалистыми интонациями.  Без здрасьте и не представляясь, естессна. А где отец Майкл? Я со значением ответила, что все порядочные православные в это время в храме он ещё не вернулся от всенощной, и кто это его спрашивает? и по какому вопросу? Трубка предсказуемо отозвалась гудками.
Назавтра в воскресенье анонимная тётка дотерпела аж до часу дня, чтоб наверняка. Но наверняка у неё не вышло, о. Медведь после службы почивал, и с неидентифицированным отечественным голоском в трубочке опять разговаривала я. Та же фигура – ни здрасьте, ни кто и зачем звонит. А где отец Майкл? а долго он будет спать? – и тут же гудки.

Collapse )
естьженщиныврусскихселеньях

об отношении к образованию

Наблюдая за (впрочем, оффтопным) разговором френда со случайным прохожим, я поймала себя на том, что удивлена только не знаю, приятно ли.
Оставила там замечание, которое переношу сюда –

... восхищаюсь толерантностью Вашего собеседника. Со мной на сетевых просторах уже не раз и не два случалось, что, стоило мне помянуть моё образование, компетенции или профзаслуги - в ответ раздавался ехидный визг и улюлюканье.
Это я-де позорно похвасталась своим образованием, тем самым обнаружив своё истинное нутро невежественной хабалки, пролезшей...итэдэ.


А там, сами видите, - френд даже дважды похвастался, а собеседник его не «срезал», не вбил ему ему это хвастовство обратно в глотку, прямо сюрприз.

Теперь я не знаю, что и думать.

Так можно в ЖЖ упоминать свои дипломы, языки, профстаж, какие-то свои удачные в образовательном смысле обстоятельства воспитания, местожительства и работы, наконец, свои публикации и награды –  или это в родимом менталитете теперь табу?
Вернее, лучший способ прослыть законченной  хабалкой? или мистификаторшей лгуньей.
гертруда

зачем нарушать правила

В каментах по поводу кривой криворукой картонной печи из предыдущего постинга френд спросил -

«Ну есть же и стандартные приемы построения, которым учат в школе на уроках рисования. Если художник - не великий мастер пространственной иллюзии, то зачем от них отказываться?»

- мне кажется, что все знают, зачем да почему. В сэрцэ своём знают. Но пусть тут будет.



Художник же на то и художник, что задачей его является не только создание пространственной иллюзии как таковой, но в первую очередь создание образа (для чего пространственная иллюзия лишь средство). «Чертёжные» приёмы организации прямой перспективы и аксонометрии, с которыми знакомы даже младшие школьники, годятся в каждом отдельном случае лишь настолько, насколько они годятся, т.е. помогают созданию образа. А при создании образа, если картинка не является простым «портретом архитектурного мотива», вступают в спор и соревнование множество ценностей. А именно -
хочется особенно отчётливо и крупно показать главное,
хочется придвинуть поближе второй план и отодвинуть подальше дальний,
хочется «распутать» неудачные, «дребезжащие» наложения предметов,
хочется показать какие-то предметы или части их в наиболее выгодном (нужном, понятном) ракурсе,
да мало ли чего ещё может хотеться –
и всему этому школьный чертёж мешает.


И, наконец, задача особенная, уже совсем другого плана – хочется создать хорошую АБСТРАКТНУЮ цвето-тоновую композицию, добиться музыки пятен, добиться того, что придаёт ценность двухмерным подобиям видимого мира и делает картинку выразительной, запоминающейся, неповторимой  – и этому школьный чертёж тоже мешает.

И тут каждый выбарахтывается как может, тягая одеяло туда и сюда между правилом и отступлением от правила, вернее, более сложным правилом. Школьную чертёжную перспективу нарушают все, но одним мы легко прощаем эти нарушения, а другим не. Мы прощаем нарушение простецких правил тем, кто удачно сыграл по более сложным правилам и передал, внушил, втюхал нам своё «я так вижу» с весьма большой убедительностью. А если не передал? Тогда мы не прощаем, извините. Мы привычно говорим «перспектива подкачала», а в действительности это не перспектива кривая, а художественное мастерство немастеровитое. Автору не удалось втянуть нас в свою игру, он плохо следует более сложным правилам или даже вовсе таковых не имеет, и поэтому все белые нитки хорошо видны, и зритель, принадувшись, предъявляет ему  – а чойта художнег нарушает (такие простые) правила?

В то время как предъявлять ему надо совсем другое обвинение. В том, что он не смог нас обмануть и пленить чрез иллюзию более сильную и пленительную, чем соблюдённые правила.


И уж заодно, чтоб два раза не вставать.
С анатомией человека совершенно те же пироги. Мы начинаем замечать искажения и предъявлять художнику предъявы только там, где художник не шмог втянуть нас в свою игру по нарушению школьных правил ради правил и требований более сложных и занятных.
гертруда

портрет и многофигурка: что лехчерисовать

Попались, спасибо френдессе за наводку, дивные иллюстрации того феномена, нито даже и парадокса, с которым я как препод знакома лучше некуда и постоянно наблюдаю его на старших студентах.



Те, кто не в лодке, часто думают, что многофигурные и многосоставные сюжеты «менеелехчерисовать», чем сюжеты с небольшим числом участников или даже вовсе одним-единственным предметом изображения, например, портреты. Логично же – там больше работы, а тут меньше, работа пропорциональна числу предметов, нет?
Collapse )
стейнленкошка

сколькими мячами вы жонглируете?

Картиночка, взятая не скажу где.



Это так детей учат (иконописной, ага) композиции в специальном заведении на дневном отд.

Тут не имеет значения, слабая студентка или сильная.
С одного взгляда на картиночку ясно как день белый, что в анамнезе автору никто никогда не ставил задачи нарисовать-закомпоновать один, АДЫН! домик о четырёх гладких стенах с одной дверью плюс ОДНО дерево или куст на плоской земле против гладкого неба. Не ставил задачи, и не разбирал индивидуальных ошибок, и не заставлял переделывать до получения пристойного результата, чтобы только потом позволить перейти, скажем, к трём кустам на берегу речки, и опять править до посинения. И только тогда позволить себе изобразить домик + кусты + речку. И не переходить к картине столичного города среди скал с водопадом, пока речка твоя, и домик, и куст, и земля, и воздушное пространство не сделаются безупречными-в-самих-себе и безупречными в своих касаниях, противостояниях и прочих взаимоотношениях. И пока ты не сможешь нарисовать их ещё раз, и ещё десять раз, не повторяясь – но всегда держа композиционную планку.


Композиции (напоминаю, что «иконописной композиции» и «светской композиции» нет, а есть только хорошая и плохая, точка) – так вот, композиции учатся только на создании хороших композиций. С самого начала – хороших. Хотя и очень простых. С предельно малым числом предельно обобщённых элементов. Чтоб элементов в законченной картинке было мало, а композиции было – МНОГО. Не просто много, а под завязку. Чтобы лучше сделать было невозможно. Чтобы любое изменение тона, цвета, формы и места любого пятна на (законченной) картинке портило бы её или превращало в совсем другую. И только тогда, когда вот этот минимальный набор простейшего будет освоен до автоматизма, когда собрать его и растянуть, повернуть и перевернуть, заострить и сгладить, динамизировать и успокоить станет просто, как семечки – только тогда взять ещё один мячик и попробовать жонглировать уже этим расширенным набором.
А потом ещё один мячик.
И так до бесконечности.

Ну да, если вы в принципе умеете, научились-таки, жонглировать –  то при демонстрации трюка с тысячью мячей вы можете себе позволить уронить пару-тройку десятков, остальные же будут ловко летать, и на вывалившиеся никто не обратит внимания. Но  если вы, не освоив и двух мячей, взялись жонглировать сотней, то вся сотня предсказуемо и позорно повалится из рук, и не будет в ней даже двух-трёх, которые ритмически точно летают в руках умельца. И факт заявки на жонглирование сотнею не спасёт ситуацию.
Потому что само жонглирование как таковое тут не имеет места, совсем. 
котизГуббио

зелёненького в ленту

Урожаи стабильны. Как всегда, главное моё восхищение не столько о количестве, сколько о том, что это как-никак столица, тихий центр. И обе смородины тоже на подходе.



Восемь банок варенья и восемь банок чатни.
Collapse )
софонисба

о штангенциркуле

В царстве (или даже в домене? – нет, всё-таки в царстве, домен – это фигуративное искусство) – так вот, в царстве академического реализма жанры пейзажа и, в меньшей степени, натюрморта (и я, кстати, думаю, что городской, индустриальный, короче, любой рукотворный пейзаж, а также интерьер, суть помеси "собственно пейзажа", т.е. куска природы, и натюрморта) – так вот, ещё раз, - жанры пейзажа и натюрморта действительно являются наиболее удобным субстратом, или инструментом, для обучения композиции.

Не удобным в абсолютном смысле, а всего лишь удобным в заданных рамках (в царстве академического реализма). Удобным - сравнительно с портретным или многофигурно-сюжетным жанрам, чрез которые обучать композиции невозможно вообще никак. Проще ложкою вычерпать море, проще взрастить на песке капусту, воткнутую корешком вверх, и проще измерять детали часового механизма в живых попугаях, чем обучать композиции через многофигурку.

Ну то есть в пейзаже и в натюрморте мы имеем – для обучения композиции – инструмент несколько менее тупой, или субстрат несколько менее бесплодный, чем инструмент и субстрат образцово, неисправимо тупой и бесплодный.

Но эта вышеописанная безнадёга, этот выбор между полностью негодным и  несколько менее негодным существует только в царстве академического реализма.

А у нас с вами, к счастью, для обучения композиции существуют орнамент и шрифт. Это субстраты плодороднейшие, это инструменты прямо штангенциркули.