Category: транспорт

стейнленкошка

о продажах транспорта

Из Второй части Робинзона Крузо вам,
потому что читать её всё равно никто не будет, а эпизод достопримечательный,
вернее, два, пусть будет два, хотя второй главнее –

1. Где-то в Бомбее Крузо, единственного пассажира-съемщика торгового судна, высадили на берег со всеми товарами, нарушив контракт. Как, да почему? – а Крузо доставал команду укоризнами. Морячки на Мадагаскаре пошалили, туземную деревню сожгли, а он им всё в глаза тыкал той деревней, мол, теперь не будет вам щастья, и все неудачи в пути объяснял той деревней, мол, ага! это Сверху вам припоминают. Вот и пришли в Бомбее к капитану уполномоченные от команды с заявой – либо этот моралист остается на берегу, либо мы все единогласно на берег сойдем. Крузо, которого поставили в известность о стачке, подумал и решил прав не качать и, всамделе, сойти на этой остановке.

2. Вскоре он купил себе хороший удобный корабль в собственность, нанял команду и поплыл дальше. И на тебе! Подплывая к Нанкину, с него слетела шляпа его неожиданно обстреляли с нескольких лодок, он, правда, отбился и ушел в море, но удивился несказанно. Объяснение оказалось простым – судно он купил, через маклера, у пиратов, и его, входившего в порт, узнали какие-то спасшиеся жертвы. От такого транспортного средства, конечно, следовало немедленно избавиться. И Крузо его продал – но нового владельца предупредил, что в трюме течь у судна нехороший провенанс и подмоченная репутация. А также озаботился написать письма на адреса всех известных жертв пиратских нападений, совершенных посредством того корабля, чтоб, мол, не стреляли сразу, если встретят его на просторах.

Collapse )

гертруда

картинки с выставки

Вешаю просто себе для памяти все наличные уровни гуртом (самых старших  в этом семестре нету). От каждого хотя бы по одной представительной картинке, от некоторых, кого легко вычислить - больше одной.

головами и карнацией занимаются четверо авторов -



Collapse )
загадочная

погулять вышла

Бывает,  унесешь с Блошки какие-нибудь старинные портищи просто как интересный образец ткани, а дома разглядишь – ан оно ещё ого-го, и размер мой! (бывает и наоборот, но это оффтоп и недостойный постинга сюжет).
Вот выхватила из кучи этот настоящий ар-декошный крепдешинчик, смесь ритуальных африканских ритмов с колоритом майолик ар-нуво, с отливом в Климта.  А дома он оказался безупречным прабабушкиным платьем, которое я просто не смогла не сохранить как оно есть.




Напялила его вчера и еду такая вся в трамвае. И сумочка лиловая.

И тут заходят две старушки, обе старше меня, возможно, мать и дочь. Ну то есть старшая уже совсем винтажная до полной прозрачности. Как полагается, очень ухоженная. И вот на ней – тоже ар-декошное крепдешиновое платьице, настоящее, не хуже моего, музэйная вещь. Бело-синее такое, вот чисто ВХУТЕМАС-ВХУТЕИН. Уж не знаю, её ли собственное, сшитое шестьдесят лет назад, или тоже где-то подхваченное из ностальгически-музейных соображений.

И вот она тоже едет такая вся, напротив села, не переставая болтать с младшей старушкой.

Заметили они обе одновременно. И даже замолчали. Ещё бы! du haut de ces piramides quarante siecles vous regardent! И затем главная старушка заулыбалась так, как заулыбалась бы я, встретив в трамвае дитя лет семнадцати в полной пионерской форме 60-х.
И так мы дальше и поехали, глядя друг на друга и улыбаясь до ушей. Потом они снова защебетали быстро-быстро, кидая на меня глазками.
По-испански.
Но мы друг друга вполне понимали.
гертруда

седмица первая, утренние впечатления

На этой подземной станции трамвая я выхожу ровно один раз в год, на Торжество Православия, и всякий раз обнаруживаю, что не помню, к какому выходу идти! чтобы не делать крюк по пути к греческому кафедральному собору на рю Сталинград.
Но всякий раз мгновенно ориентируюсь.
Очень просто – надо выцепить в трамвайной толпе старушку в благородных и хорошо уложенных сединах, на высоких каблуках и в натуральной шубе. И смело за ней! За волною ее духов! Иногда таких благоуханных ухоженных сусаниных бывает целая стая, иногда парочка, но уж одна-то всегда найдется.

Collapse )
стейнленкошка

о неприсваивании себе денег, не заплаченных за билет

Доткнентая до живего постингом из ф-ленты об оплате проезда о честности с обеих сторон и особенно тамошними каментами, вспомнила прекрасное из мемуаров эсерки Екатерины Олицкой.
Болд мой.


«Все спутывалось в один клубок — споры, занятия, толки о газетных сообщениях, сходки и собрания, «Общество бесплатной езды на трамваях». Нам с Олей до курсов было идти часа полтора, не меньше. На трамвай уходила уйма денег. Как-то раз, дурачась, мы решили не брать билетов. Но не могли же мы присваивать себе деньги, не заплаченные за билет, и было решено: деньги, сэкономленные на трамвайных проездах, поступают в общую кассу, в фонд «Лоби-Тоби» — любимых нами, очень дорогих конфет. Общество насчитывало восемь членов. Увы, все это была студенческая молодежь. Когда в нашей кассе набралась достаточная сумма, мы отправились за конфетами. Олина мама просила принять и ее в наше общество, обязуясь вносить каждый раз половину накопленной нами суммы, не брать билетов в трамваях она не рисковала. Но мы твердо стояли на соблюдении правил общества. В лучшей кондитерской на Невском покупателям предоставлялось право при покупке конфет пробовать различные сорта. Мы шли в эту кондитерскую и покупали «Лоби-Тоби», лишь напробовавшись всласть других конфет. Таков был закон общества».

Дама написала это не тогда, в 1915 году, а сорока годами позже.  Уже налюбовавшись на законы нового общества, как на воле, так и в лагере.

Я, признаться, никогда не понимала, какая разница между эсерами и нами, большевиками.
загадочная

лтдыбр

Написать, что ли, прогулочных наблюдений? Уж очень прекрасно лето в городе.

1. В трамвае находилась цветная женщина из, как мне показалось, Найроби, на ней намотано метров восемь этнического текстиля – дикий геометрический орнамент, а среди него широкими такими пятнами наглядная агитация. На этой женщине в качестве наглядной агитации был патрет Архиепископа Кении. И на пузе, и в подмышке, и везде-везде.
- Вот где благочестие, - думала я тихо, наблюдая колыхания владыки под стук трамвайных колес.

2. На углу у метро  «Халльские ворота» всегда стоят двое красавцев со своей «Башней Стражи» на осьми языках. Всегда разные. Девы, жены, мужи. Белые, черные. Всегда умытенькие, при галстуках, ну вы знаете. Сегодня иду – стоят четверо. То есть двое стоят, а другие двое подошли на охмурение. Я с минуту, пока не добралась до них и не повернула в Филантропическу улицу, смотрела на всю группу и не могла понять, кто кого охмурял. Все четверо были такие чистенькие, веселые, при галстуках. Так и не поняла.

3. В конце рабочего дня, будучи предпоследней у кассы, я не удержалась и непринужденно пошутила с умирающей от жары и конца рабочего дня кассиршей. И что вы думаете! Эта мужественная доблестная девица таки нашла в себе силы ответно хихикнуть! Но был, признаться, краткий миг, совсем краткий, вот пока она искала в себе силы! – когда меня посреди расплавленной лавочки прошиб холодный пот. Я вдруг вспомнила увиденное сегодня во френдленте и зажмурилась. Но тут девушка как раз хихикнула, и меня попустыло.

Чего и всем желаю.
естьженщиныврусскихселеньях

заблудившийся автобус

Прочла полемически заостренную параллель между этой зарисовкой с натуры:

"На днях в кафе.
Рядом за столиком – две девушки, очень модно и дорого одетые. Ах, надо ли описывать их чудесные платья и указывать, что сумочки, фуляры и даже маникюр - в тон; красивые новенькие сапожки, изящные кольца, браслеты, кулоны, короткие легчайшие шубки, небрежно брошенные на свободные кресла… – поверьте, что всё было прекрасно и даже слишком прекрасно, слишком подобрано по цвету и форме, слишком дизайнерски – но ведь лучше слишком аккуратная одежда, чем слишком неаккуратная, ведь правда?..
Я обратил на них внимание не только потому, что они сидели за соседним столиком, и не из-за ярких цветов их одежды. Они сидели, чуточку привлекая к себе внимание. Громкими голосами заказывая, громко разговаривая – друг с дружкой и по своим смартфонам, облеченным в чудесные чехлы со стразами; красиво, изящно, но немного слишком размашисто жестикулируя; громко смеясь, вольно откидываясь в креслах, сидя чуть-чуть вбок от стола, чтоб можно было закинуть ногу на ногу.

Но вот что интересно.
Эти изящные, стройные, холеные девушки были с удивительно некрасивыми лицами. Нет, конечно, они не были по-настоящему, по-медицински уродливы, в Средние века их бы не стали показывать на ярмарке за деньги. Они были просто очень-очень некрасивы. Маленькие глубоко посаженные и близко поставленные глазки. Крупные нелепые носы – у одной как у поэта Сирано де Бержерака (согласно пьесе Ростана), у другой – как у полярного исследователя Руаля Амундсена. У одной очень большие – как говорят в народе, «рязанские» щеки. У другой – квадратная челюсть американского копа из комиксов. В общем, рыдание.
Но девушек это не смущало. Кстати, их лица были накрашены, затонированы и подрумянены, и яркая губная помада, и брови как надо, и уверенно-томный взгляд подведенных глаз из-под длинных подкрученных ресниц.
Они вели себя, как красавицы."
и этой:
"Перед отъездом из Москвы все троллейбусные остановки в районе, где жила Зямина семья, были обклеены листовками какого-то патриотического общества. На одной из таких листовок был изображен Сатана в виде еврейского отрока в специфической одежде времен черты оседлости (там, на остановке московского троллейбуса, этот костюм казался ей аксессуаром старины глубокой; сегодня не было ничего более привычного ее иерусалимскому глазу). Одна нога отрока в черном ботинке была выставлена вперед, вторую он как бы воровато завел назад, и — о ужас! — это было волосатое копыто дьявола. Основной же заряд горючей своей, искренней страсти-ненависти художник вложил в изображение типично еврейской физиономии, какой он таковую понимал: длинный крючковатый нос, скошенный лоб, срезанный подбородок, маленькие косящие глазки… словом, персонаж анекдота.
Так вот. Мальчик в именно таком костюме, именно с таким лицом — урод из антисемитского анекдота — сидел перед Зямой в иерусалимском автобусе номер тридцать шесть, следующем по маршруту Рамот — центр. Она даже под сиденье заглянула — нет ли копыта. Копыта она не обнаружила, а вот ногу в приютском черном, несоразмерно большом, растоптанном, как лапоть, ботинке он закинул на другую ногу и весьма вальяжно ею покачивал. На колене у него лежал раскрытый карманный молитвенник, и мальчик бормотал молитву, покачивая шляпой в такт движению автобуса. И таким спокойствием было исполнено это уродливое, рыжее, щуплое создание, таким безмятежным достоинством дышали все его жесты — движения человека, не знающего унижений, — что вот в тот момент Зяма и испытала сильное, как удар, сжатие сердечной мышцы: счастье. Настоящее счастье при мысли, что этот мальчик родился и живет здесь".

(а вывод был такой:

Collapse )
софонисба

злободневного псто



Ну что, для тех, кто спрашивал – столица в данный момент если не на осадном положении, то во всяком случае поставлена несколько дыбом. Вчера и сегодня весь подземный транспорт, т.е. и трамваи тоже, остановили аж до вечера (и сейчас все еще не пустили, у нас на раёне по крайней мере тишина). Из двух великих городских субботне-воскресных рынков один вообще отменен, другой наполовину, т.е. действовал только в крытом ангаре, на входе полиция с миноискателями проверяла всех на вшивость. Вообще много полиции и даже войск, закрыто всё, что можно закрыть. Туристы плачут. В известных районах проводятся шухеры. Гражданам рекомендуется сидеть по норкам и на скапливаться в скопления. Храмы, однако, открыты.
Поэтому покажу несколько свежих маленьких досочек, в среднем ок. 10 см по высоте.

Collapse )


стейнленкошка

о нарушении дресс-кода

В воскресенье (последний день каникул) город кишит скаутами. Они попадаются везде –  на улице, в транспорте, табунами, стаями и мелкими гужками. Так мило (т.е. без хулиганства) хвастаются своей принадлежностью к могучему ордену. Этак едут в трамвае, говорят и смеются только промеж себя, но всё бросают в толпу непосвященных взгляды – смотрят ли на них, любуются ли ихней бравостью, их стильно потрепанной униформой и знаками отличия? Я – любуюсь.

Униформа-то у них – шорты, но все девчонки без исключения надевают под эти шорты черные колготки. А многие ещё и накручивают на шею шерстяные палантины, поверх скаутского фуляра.

И то и другое, конечно,  – грубое нарушение не только буквы, но и духа скаутской униформы. Колготки и палантины в полевой обстановке – нонсенс, и украшаются ими девы единственно из легкой фронды, из кокетства, ну и, в ноябре-то! для защиты от погоды.

Когда мне попадаются на глаза эти римокатолические нарушительницы,  сразу вспоминаю нарушительниц православных. Которых обязывают (в гимназиях или там семинариях) носить платочег и юбку в пол. И которые юбку-то с платком-то носят, но охотно дополняют этот набор вооттаким декольте, разрезом сзади и голыми до плеч руками.

Интересно всё же, что девы-скауты нарушают уставную форму одежды, одеваясь сверх положенного.
А наши – раздеваясь.