Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

стейнленкошка

о продажах транспорта

Из Второй части Робинзона Крузо вам,
потому что читать её всё равно никто не будет, а эпизод достопримечательный,
вернее, два, пусть будет два, хотя второй главнее –

1. Где-то в Бомбее Крузо, единственного пассажира-съемщика торгового судна, высадили на берег со всеми товарами, нарушив контракт. Как, да почему? – а Крузо доставал команду укоризнами. Морячки на Мадагаскаре пошалили, туземную деревню сожгли, а он им всё в глаза тыкал той деревней, мол, теперь не будет вам щастья, и все неудачи в пути объяснял той деревней, мол, ага! это Сверху вам припоминают. Вот и пришли в Бомбее к капитану уполномоченные от команды с заявой – либо этот моралист остается на берегу, либо мы все единогласно на берег сойдем. Крузо, которого поставили в известность о стачке, подумал и решил прав не качать и, всамделе, сойти на этой остановке.

2. Вскоре он купил себе хороший удобный корабль в собственность, нанял команду и поплыл дальше. И на тебе! Подплывая к Нанкину, с него слетела шляпа его неожиданно обстреляли с нескольких лодок, он, правда, отбился и ушел в море, но удивился несказанно. Объяснение оказалось простым – судно он купил, через маклера, у пиратов, и его, входившего в порт, узнали какие-то спасшиеся жертвы. От такого транспортного средства, конечно, следовало немедленно избавиться. И Крузо его продал – но нового владельца предупредил, что в трюме течь у судна нехороший провенанс и подмоченная репутация. А также озаботился написать письма на адреса всех известных жертв пиратских нападений, совершенных посредством того корабля, чтоб, мол, не стреляли сразу, если встретят его на просторах.

Collapse )

гертруда

картинки с выставки

Вешаю просто себе для памяти все наличные уровни гуртом (самых старших  в этом семестре нету). От каждого хотя бы по одной представительной картинке, от некоторых, кого легко вычислить - больше одной.

головами и карнацией занимаются четверо авторов -



Collapse )
естьженщиныврусскихселеньях

миссионер-шестидесятник (в продолжение вчерашнего)

Мамочка однокурсника, помню, делилась мемуаром.

Один молодой человек из ее тогдашней тусовки снимался в эпизодической роли в «Андрее Рублеве».

И вот случилось ему в это время ехать поездом, ну, как обычно, всё купе, едва успев перезнакомиться, затевает бесконечные разговоры об материях высоких и /или интимных. И этот молодой чел похвастался своей причастностью к большому синематографу и слегка приоткрыл, о чем фильма. Именно похвастался, по умолчанию полагая, что собеседники оценят его продвинутость, т.е. что они разделяют его романтические увлечения национальным Средневековьем. Но вышел ему неожиданно облом ужасный. Соседи по купе, не сговариваясь, осудили такие его увлечения. Ну то есть они, конечно, не поняли, что это были увлечения, а поняли так, что сосед их случайный находится во власти религиозного дурмана, и принахмурились, потому что все знали, что религиозный дурман - это плохо, нелояльно и подозрительно. И тут он, собравши всё своё красноречие, стал этим отсталым согражданам объяснять, как это вовсе не плохо, а, наоборот, хорошо, вся эта леригия, ибо какую огромную роль сыграло православие в национальном строительстве. И как-то на этой высокой полемической волне плавно перешел на проповедь собственно веры христианския. Каковой веры у него, собственно, вовсе не имелось. Но, видимо, был уж очень увлечен темою и желаньем самооправдаться – и незаметно перескочил границы. Уже не культурные ценности и нравственные скрепы, уже не славанашихпредков и любовь к отеческим гробам зазвучали в его дискурсе, но собственно тема реальности Богоявления и спасительной жертвы. Соседи, видя такую харизматическую активность, пошли на попятный двор и закруглили беседу.
То есть вышло, что на тот момент он их как бы убедил, отмиссионерил как бы.

К сожалению, о дальнейшей судьбе отмиссионеренных ничего не известно. Известно только о молодом человеке. А именно – что ровно ни к каким практическим для него последствиям тот бурный спор в вагоне не привел, как и исходный толчок – участие в съемках культовой фильмы – тоже никуда не вывел. Т.е. он не крестился, не начал регулярно практиковать, в подводно-подпольных интеллигентских церковных движениях участия не принимал. Скорее всего, и в дальнейшем, т.е. в 90-е, так и не принял, ибо зачем? Всё самое интересное уже произошло в 60-е.

загадочная

погулять вышла

Бывает,  унесешь с Блошки какие-нибудь старинные портищи просто как интересный образец ткани, а дома разглядишь – ан оно ещё ого-го, и размер мой! (бывает и наоборот, но это оффтоп и недостойный постинга сюжет).
Вот выхватила из кучи этот настоящий ар-декошный крепдешинчик, смесь ритуальных африканских ритмов с колоритом майолик ар-нуво, с отливом в Климта.  А дома он оказался безупречным прабабушкиным платьем, которое я просто не смогла не сохранить как оно есть.




Напялила его вчера и еду такая вся в трамвае. И сумочка лиловая.

И тут заходят две старушки, обе старше меня, возможно, мать и дочь. Ну то есть старшая уже совсем винтажная до полной прозрачности. Как полагается, очень ухоженная. И вот на ней – тоже ар-декошное крепдешиновое платьице, настоящее, не хуже моего, музэйная вещь. Бело-синее такое, вот чисто ВХУТЕМАС-ВХУТЕИН. Уж не знаю, её ли собственное, сшитое шестьдесят лет назад, или тоже где-то подхваченное из ностальгически-музейных соображений.

И вот она тоже едет такая вся, напротив села, не переставая болтать с младшей старушкой.

Заметили они обе одновременно. И даже замолчали. Ещё бы! du haut de ces piramides quarante siecles vous regardent! И затем главная старушка заулыбалась так, как заулыбалась бы я, встретив в трамвае дитя лет семнадцати в полной пионерской форме 60-х.
И так мы дальше и поехали, глядя друг на друга и улыбаясь до ушей. Потом они снова защебетали быстро-быстро, кидая на меня глазками.
По-испански.
Но мы друг друга вполне понимали.
гертруда

седмица первая, утренние впечатления

На этой подземной станции трамвая я выхожу ровно один раз в год, на Торжество Православия, и всякий раз обнаруживаю, что не помню, к какому выходу идти! чтобы не делать крюк по пути к греческому кафедральному собору на рю Сталинград.
Но всякий раз мгновенно ориентируюсь.
Очень просто – надо выцепить в трамвайной толпе старушку в благородных и хорошо уложенных сединах, на высоких каблуках и в натуральной шубе. И смело за ней! За волною ее духов! Иногда таких благоуханных ухоженных сусаниных бывает целая стая, иногда парочка, но уж одна-то всегда найдется.

Collapse )
стейнленкошка

о неприсваивании себе денег, не заплаченных за билет

Доткнентая до живего постингом из ф-ленты об оплате проезда о честности с обеих сторон и особенно тамошними каментами, вспомнила прекрасное из мемуаров эсерки Екатерины Олицкой.
Болд мой.


«Все спутывалось в один клубок — споры, занятия, толки о газетных сообщениях, сходки и собрания, «Общество бесплатной езды на трамваях». Нам с Олей до курсов было идти часа полтора, не меньше. На трамвай уходила уйма денег. Как-то раз, дурачась, мы решили не брать билетов. Но не могли же мы присваивать себе деньги, не заплаченные за билет, и было решено: деньги, сэкономленные на трамвайных проездах, поступают в общую кассу, в фонд «Лоби-Тоби» — любимых нами, очень дорогих конфет. Общество насчитывало восемь членов. Увы, все это была студенческая молодежь. Когда в нашей кассе набралась достаточная сумма, мы отправились за конфетами. Олина мама просила принять и ее в наше общество, обязуясь вносить каждый раз половину накопленной нами суммы, не брать билетов в трамваях она не рисковала. Но мы твердо стояли на соблюдении правил общества. В лучшей кондитерской на Невском покупателям предоставлялось право при покупке конфет пробовать различные сорта. Мы шли в эту кондитерскую и покупали «Лоби-Тоби», лишь напробовавшись всласть других конфет. Таков был закон общества».

Дама написала это не тогда, в 1915 году, а сорока годами позже.  Уже налюбовавшись на законы нового общества, как на воле, так и в лагере.

Я, признаться, никогда не понимала, какая разница между эсерами и нами, большевиками.
загадочная

лтдыбр

Написать, что ли, прогулочных наблюдений? Уж очень прекрасно лето в городе.

1. В трамвае находилась цветная женщина из, как мне показалось, Найроби, на ней намотано метров восемь этнического текстиля – дикий геометрический орнамент, а среди него широкими такими пятнами наглядная агитация. На этой женщине в качестве наглядной агитации был патрет Архиепископа Кении. И на пузе, и в подмышке, и везде-везде.
- Вот где благочестие, - думала я тихо, наблюдая колыхания владыки под стук трамвайных колес.

2. На углу у метро  «Халльские ворота» всегда стоят двое красавцев со своей «Башней Стражи» на осьми языках. Всегда разные. Девы, жены, мужи. Белые, черные. Всегда умытенькие, при галстуках, ну вы знаете. Сегодня иду – стоят четверо. То есть двое стоят, а другие двое подошли на охмурение. Я с минуту, пока не добралась до них и не повернула в Филантропическу улицу, смотрела на всю группу и не могла понять, кто кого охмурял. Все четверо были такие чистенькие, веселые, при галстуках. Так и не поняла.

3. В конце рабочего дня, будучи предпоследней у кассы, я не удержалась и непринужденно пошутила с умирающей от жары и конца рабочего дня кассиршей. И что вы думаете! Эта мужественная доблестная девица таки нашла в себе силы ответно хихикнуть! Но был, признаться, краткий миг, совсем краткий, вот пока она искала в себе силы! – когда меня посреди расплавленной лавочки прошиб холодный пот. Я вдруг вспомнила увиденное сегодня во френдленте и зажмурилась. Но тут девушка как раз хихикнула, и меня попустыло.

Чего и всем желаю.
естьженщиныврусскихселеньях

заблудившийся автобус

Прочла полемически заостренную параллель между этой зарисовкой с натуры:

"На днях в кафе.
Рядом за столиком – две девушки, очень модно и дорого одетые. Ах, надо ли описывать их чудесные платья и указывать, что сумочки, фуляры и даже маникюр - в тон; красивые новенькие сапожки, изящные кольца, браслеты, кулоны, короткие легчайшие шубки, небрежно брошенные на свободные кресла… – поверьте, что всё было прекрасно и даже слишком прекрасно, слишком подобрано по цвету и форме, слишком дизайнерски – но ведь лучше слишком аккуратная одежда, чем слишком неаккуратная, ведь правда?..
Я обратил на них внимание не только потому, что они сидели за соседним столиком, и не из-за ярких цветов их одежды. Они сидели, чуточку привлекая к себе внимание. Громкими голосами заказывая, громко разговаривая – друг с дружкой и по своим смартфонам, облеченным в чудесные чехлы со стразами; красиво, изящно, но немного слишком размашисто жестикулируя; громко смеясь, вольно откидываясь в креслах, сидя чуть-чуть вбок от стола, чтоб можно было закинуть ногу на ногу.

Но вот что интересно.
Эти изящные, стройные, холеные девушки были с удивительно некрасивыми лицами. Нет, конечно, они не были по-настоящему, по-медицински уродливы, в Средние века их бы не стали показывать на ярмарке за деньги. Они были просто очень-очень некрасивы. Маленькие глубоко посаженные и близко поставленные глазки. Крупные нелепые носы – у одной как у поэта Сирано де Бержерака (согласно пьесе Ростана), у другой – как у полярного исследователя Руаля Амундсена. У одной очень большие – как говорят в народе, «рязанские» щеки. У другой – квадратная челюсть американского копа из комиксов. В общем, рыдание.
Но девушек это не смущало. Кстати, их лица были накрашены, затонированы и подрумянены, и яркая губная помада, и брови как надо, и уверенно-томный взгляд подведенных глаз из-под длинных подкрученных ресниц.
Они вели себя, как красавицы."
и этой:
"Перед отъездом из Москвы все троллейбусные остановки в районе, где жила Зямина семья, были обклеены листовками какого-то патриотического общества. На одной из таких листовок был изображен Сатана в виде еврейского отрока в специфической одежде времен черты оседлости (там, на остановке московского троллейбуса, этот костюм казался ей аксессуаром старины глубокой; сегодня не было ничего более привычного ее иерусалимскому глазу). Одна нога отрока в черном ботинке была выставлена вперед, вторую он как бы воровато завел назад, и — о ужас! — это было волосатое копыто дьявола. Основной же заряд горючей своей, искренней страсти-ненависти художник вложил в изображение типично еврейской физиономии, какой он таковую понимал: длинный крючковатый нос, скошенный лоб, срезанный подбородок, маленькие косящие глазки… словом, персонаж анекдота.
Так вот. Мальчик в именно таком костюме, именно с таким лицом — урод из антисемитского анекдота — сидел перед Зямой в иерусалимском автобусе номер тридцать шесть, следующем по маршруту Рамот — центр. Она даже под сиденье заглянула — нет ли копыта. Копыта она не обнаружила, а вот ногу в приютском черном, несоразмерно большом, растоптанном, как лапоть, ботинке он закинул на другую ногу и весьма вальяжно ею покачивал. На колене у него лежал раскрытый карманный молитвенник, и мальчик бормотал молитву, покачивая шляпой в такт движению автобуса. И таким спокойствием было исполнено это уродливое, рыжее, щуплое создание, таким безмятежным достоинством дышали все его жесты — движения человека, не знающего унижений, — что вот в тот момент Зяма и испытала сильное, как удар, сжатие сердечной мышцы: счастье. Настоящее счастье при мысли, что этот мальчик родился и живет здесь".

(а вывод был такой:

Collapse )
софонисба

злободневного псто



Ну что, для тех, кто спрашивал – столица в данный момент если не на осадном положении, то во всяком случае поставлена несколько дыбом. Вчера и сегодня весь подземный транспорт, т.е. и трамваи тоже, остановили аж до вечера (и сейчас все еще не пустили, у нас на раёне по крайней мере тишина). Из двух великих городских субботне-воскресных рынков один вообще отменен, другой наполовину, т.е. действовал только в крытом ангаре, на входе полиция с миноискателями проверяла всех на вшивость. Вообще много полиции и даже войск, закрыто всё, что можно закрыть. Туристы плачут. В известных районах проводятся шухеры. Гражданам рекомендуется сидеть по норкам и на скапливаться в скопления. Храмы, однако, открыты.
Поэтому покажу несколько свежих маленьких досочек, в среднем ок. 10 см по высоте.

Collapse )


стейнленкошка

о нарушении дресс-кода

В воскресенье (последний день каникул) город кишит скаутами. Они попадаются везде –  на улице, в транспорте, табунами, стаями и мелкими гужками. Так мило (т.е. без хулиганства) хвастаются своей принадлежностью к могучему ордену. Этак едут в трамвае, говорят и смеются только промеж себя, но всё бросают в толпу непосвященных взгляды – смотрят ли на них, любуются ли ихней бравостью, их стильно потрепанной униформой и знаками отличия? Я – любуюсь.

Униформа-то у них – шорты, но все девчонки без исключения надевают под эти шорты черные колготки. А многие ещё и накручивают на шею шерстяные палантины, поверх скаутского фуляра.

И то и другое, конечно,  – грубое нарушение не только буквы, но и духа скаутской униформы. Колготки и палантины в полевой обстановке – нонсенс, и украшаются ими девы единственно из легкой фронды, из кокетства, ну и, в ноябре-то! для защиты от погоды.

Когда мне попадаются на глаза эти римокатолические нарушительницы,  сразу вспоминаю нарушительниц православных. Которых обязывают (в гимназиях или там семинариях) носить платочег и юбку в пол. И которые юбку-то с платком-то носят, но охотно дополняют этот набор вооттаким декольте, разрезом сзади и голыми до плеч руками.

Интересно всё же, что девы-скауты нарушают уставную форму одежды, одеваясь сверх положенного.
А наши – раздеваясь.